уходит с первой синицей.
мы топчем звезды ногами,
смотря в безнадежное завтра,
колени втираем в татами
на сцене большого театра.
***
ты мой огонь на кончике свечи,
и мой рассвет на холоде под утро,
останься здесь и до утра молчи,
храни тепло и таинство уюта.
позволь прижать родные плечи,
позволь остаться до утра,
позволь продлить мне этот вечер,
но ты же знаешь все сама.
морфий
закачай в мои вены морфий,
оставь в холодном поту,
я от мира давно оторван
и незнамо куда иду.
ты закрой мои окна плотнее,
прошепчи, что все хорошо,
и на слабую тонкую шею
наложи свой ласкающий шелк.
говори, что на кухне посуда
залежалась на тысячу лет,
что моя непростая простуда
от любимых моих сигарет.
говори мне про звезды и ветер,
про дожди, походы, костры,
откопай кассетный мой плеер,
и узнай, что морфий – лишь ты.
***
забери мое сердце себе,
запрячь его где-то в груди,
ведь только в твоем тепле
его еще можно спасти.
пронеси его вдоль дорог,
вдоль аллеи, облюбованных мною,
где десятком плачущих строк
я ровнял себя с мостовою.
береги его, как свое,
пока мне остается пучина,
отвечай на вопрос, что ничье,
чтоб не рушился щит из хитина.
***
я коснулся ее души,
глубокого вечного космоса,
Джон Доу, прошу, завяжи
мне артерию нитью из голоса.
я коснулся ее ресниц,
я бежал вперед по ступеням,
не хватает в окружности спиц
что когда-то вели к переменам.
***
пол второго ночи, я не засыпаю,
молча подхожу к старому трамваю,
пол второго ночи, холодно внутри,
некрасивый почерк, снег и фонари.
пол второго ночи, грязный тротуар,
и никто не знает, что потух пожар.
залило дождями, черный горизонт,
ты живи, родная, все еще придет.
выбрось переписки, разорви стихи,
распыли побольше ты свои духи,
замотайся пледом, завари глинтвейн,
я же разобью об забор портвейн.
пол второго ночи, я не засыпаю,
никуда не деться, мир не замечаю.
***
он начал курить,
в окно кидать окурки,
бросил чай,
перешел на кофе из турки.
часто гулял один,
ночью и без маршрута,
забывал про обед,
хоть и считал минуты.
отошел от книг,
зарывался в музыку и кино,
много молчал
и все чаще смотрел в окно.
полюбил апельсины,
выходить по утрам на балкон.
просыпался рано,
не досматривал страшный сон.
иногда оставался на кухне,
хотел сбежать,
но что-то держало -
мысли о ней и завтрак в кровать.
***
выбитые кирпичи в подворотнях -
шрамы города,
улицы пахнут дымом
с легким вкраплением солода.
перекрестки, истлевшей разметкой,
отправляют домой,
и каждый разбит,
с ощущением, будто впервой.
каждое слово на улице -
строка,
выходящая в свет, цепляя
за сердце исподтишка.
дети гурьбой под окнами,
голосят песни.
а что петь, если остается
лишь приближение смерти?
***
выбросил вещи,
открыл баночку с пустотой,
вылетел в космос,
как от первой встречи с тобой.
заворачивал в подворотни,
за мной следили дома,
холодным взглядом
из заброшенного окна.
оббивал одиноко бордюры,
заглядывался на горизонт,
корил свою память, что в ливень
не вытащил старый зонт,
но помнил тебя
от взгляда, до последней улыбки,
рисовал образ по нотам
и мелодии плачущей скрипки.
достаю алкоголь,
не чувствуя даже желания,
не с целью напиться,
а чтоб избежать отрицания
собственного Я,
идущего на тьму пучины,
роняющего взгляд на землю,
где не растут георгины.
остаться здесь,
пересчитывать свои кости,
забыться в постели,
не звать никого в гости.
под окном перегорит фонарь,
вспыхнет искрами в небо.
во мне никто не забыт,
но ими сердце задето.
***
В. В.
я видел картины Ван Гога,
читал Бродского и Экзюпери,
но величайшее в мире искусство -
смотреть, как просыпаешься ты.
***
за грозой, как бы она не ревела,
приходит утро,
холодный ветер по мостовым,
скользит, нашёптывая сутры.
в осколках неба
всегда нахожу тебя,
смотрю под ноги -
под ними всегда тоска.
забываю закрыть окно,
выгоняю птиц из квартиры,
они свободны внутри себя,
не как пассажиры.
***
расстреливая закат окурками,
распадаясь на листья оливы,
понимаю, что в холоде
панельки все так же крикливы.
ночные огни расплываются,
на зрачках бликует иллюминация,
я бы остался здесь,
да боюсь задавит фрустрация.
вдоль заборов с надписью: **ять,
на дороги совсем незнакомые,
без фонарика в ночную тьму,
под окна с закрытыми шторами.
***
запомнить родные объятия,
как последний вагон метро,
отправлять сообщения по ночам,
и не думать, что все решено.
втирать свои слезы в ладони
под музыку с грохотом слов,
не стоять без любви на перроне,
разрывая концы рукавов.
***
убирая блокнот,
забываюсь с туманными глазами,
подоконник, цветы сухие,
мы не знаем, что будет с нами.
разбивая мечты,
стоим на светофорах без эмоций.
камни с набережной,
любовь и отчаяние так похожи.
холодный душ
смывает день за плечами,
потом рассвет,
как лучшее, что будет с нами.
***
обломки и пустыри -
новый усталый год,
заливает дождями в груди,
внутри еще что-то ждет.
замерзают хребты переулков,
провода убегают в даль,
кто-то давно потерялся.
прости,
когда-то мне было жаль.
***
официант приносит
холодный чай,
я промолчу, пожалуйста,
не серчай.
мне стало плевать
на погоду снаружи,
и даже на то
в какие вступаю лужи.
хмелем раздетая,
засыпаешь под утро,
я снова один -
заброшенный Будда.
забываю про обувь,
иду на балкон.
шрамом дорог
приближается сон.
все, как в кино -
хмурые фильтры,
взгляд через боль,
