Ваня ненавидел Рождество. Ненавидел блеск мишуры и сверкание гирлянды. Ненавидел счастливых мальчиков, бегущих с папами к парку пускать фейерверки…
Снег падал хлопьями и прилипал к лицу. Ёлочный аромат смешивался с морозцем, щекотал нос. Ваня ненавидел Рождество. Ненавидел блеск мишуры и сверкание гирлянды. Ненавидел счастливых мальчиков, бегущих с папами к парку пускать фейерверки. Ваня пнул снежный сугроб и чуть не упал. Под снегом оказался лёд. Мальчик балансировал на грани, раскинув руки, но всё-таки смог удержаться. Алёнка фыркнула.
– Пошли быстрее. Смеётся она.
Ваня дёрнул сестру за руку, прибавил шагу. Сегодня у первоклашек был утренник, пришлось её ждать после занятий его, второго класса. Школу он тоже ненавидел. Федотов после каникул принесёт новый телефон или планшет, или чего там ему Дед Мороз под ёлку положит, а у Вани ни подарков, ни ёлки не будет.
– А куда нам торопиться? Дома всё равно делать нечего. Пошли с горки покатаемся. Ну, пожалуйста, – канючила девочка.
Дома, правда, никто не ждал. Мама придёт поздно. Если вообще придёт.
– У метро открылся новый детский магазин. Давай лучше туда.
У станции бурлила толпа. Студент из африканской страны раздавал флаеры в солярий. Люди смеялись, но каждый бежал по своим делам. Солярий не пользовался спросом в предпраздничной суете. Детский магазин выделялся на фоне серых зданий украшением из цветных шаров и надписью "Мы открылись!"
Ваня судорожно сглотнул. В витрине магазина по рельсам катался паровоз. Он проезжал станции и города, горы и леса, даже мост через речку. Два года назад папа подарил ему железную дорогу. Не такую большую, конечно. Зато они вместе её собирали. Когда папа от них ушёл, Ваня разбил игрушку.
– Как ты думаешь, у меня будет такая кукла?
Алёнка рассматривала витрину по соседству.
– Вы чего здесь стоите?
– Мы это… Домой уже идём.
– Поможете сумки донести?
– Поможем.
Ваня схватил тяжёлый пакет соседки. Тётя Лена жила в их подъезде, и мама иногда просила её с ними посидеть. Соседка накормила их борщом. Ваня из вежливости похвалил суп, но съел половину порции, слишком жирный. Алёнка доела всё, закусывая пампушкой. Обжора.
– Ребята, вы хорошо вели себя в этом году?
– Хорошо! – крикнула Алёнка.
– Дед Мороз передал вам подарок. На куклу не хватит, но на апельсины и шоколад вполне.
Тётя Лена протянула деньги. Ваня не успел опомниться, как сестра схватила купюры и побежала в коридор. Еле догнал.
– Стой! Мама говорила, что деньги брать нельзя.
– У чужих нельзя, а у тёти Лены можно, – сказала Алёна, упрямо сдвинув брови.
Забросили домой школьные рюкзаки и побежали в магазин за сладостями. В подворотне метнулась тень.
– Отдай! Это наше, – заверещала девочка.
Местный шалопай ловко навис над мелкотой и отобрал подаренные деньги.
– Было ваше, стало наше.
Хулиган замахнулся для удара. Ваня загородил сестру. Шалопай передумал и убежал довольный добычей.
Алёнка ревела всю дорогу домой. Ваня успокаивал, как мог, хотя ему самому хотелось расплакаться.
– Вот увидишь, будут у тебя мандарины и шоколад. И кукла будет.
– Неправда! Ничего уже не будет, как раньше, – ещё громче зарыдала девочка.
Алёна тоже ненавидела Новый год. Перед одним таким праздником отец их бросил, и всё пошло наперекосяк.
– Ты разве помнишь, как было раньше? – удивился Ваня.
– Конечно, помню. Мама работала в офисе и ходила на работу в красивой белой блузке. А теперь она моет подъезды, и от неё пахнет водкой.
– А я помню, как проснулся ночью от шума. Мама кричала на папу, что он неудачник, что не умеет зарабатывать, что мы живём в старой квартире.
– А папа что?
– Папа оделся и ушёл.
– Навсегда, – добавила Алёна на подходе к дому.
В подъезде на первом этаже кто-то пищал. В большой картонной коробке барахтался пушистый белый щенок с чёрным пятнышком на ухе.
– Вань, давай возьмём? Я всегда мечтала о собаке.
– Куда возьмём? Нам самим есть нечего. Да и мама запретит.
– Маме теперь всё равно. А щенок такой милый и очень похож на нас. Его тоже бросили.
Ваня открыл дверь квартиры, зашёл и сразу понял, что что-то не так – в доме люди. Рюкзаки, брошенные днём у входа, теперь стояли на стуле. Ваня жестом показал сестре молчать и оставаться в коридоре. Прошёл на кухню и обомлел. Мама кормила… папу. Мальчик зажмурился, открыл глаза. Нет, папа не исчез.
– В ту злополучную ночь я вышел из дома прогуляться и попал под машину. Несколько месяцев комы, а потом амнезия. Но сегодня я всё вспомнил. Даже адрес нашего дома. Ваня, ты слышишь меня? Ваня!
* * *
– Ваня, проснись! Там кричат.
Алёнка трясла его за плечо. Сон улетучился. Мама кричала на папу, что он неудачник, что не умеет зарабатывать, что они живут в старой квартире. Ваня соскочил с кровати, выбежал из детской, обхватил маму. Мальчик всхлипывал так, что трудно было разобрать слова.
– Пожалуйста, не ругай папу!
– Сынок, что с тобой? – спросила мама, пытаясь оторвать его от себя, вытереть слёзы.
– Мне приснился сон. Если вы поссоритесь, то ты, папа, уйдёшь и попадёшь под машину, а ты, мама, начнёшь спиваться.
– Мы не будем ссориться, – хором сказали родители.
– Иди спать, и сестру с собой забери, – добавила мама.
На следующий день Ваня проснулся поздно. За окном хлопьями падал снег. В детскую забежала Алёнка.
