Шла зима 1930 года.
Однажды тишина левобережья Амударьи была нарушена громкими криками.
— Пропал сын Мукым сердара ( Сердар — вождь)!
— Пропало счастье Мукым сердара!
С большого двора, что стоял около кургана, близко к берегу Амударьи, выскочили около двадцати всадников и направились в разные стороны.
Действующие по указке своего предводителя, нукеры сегодня были страшны. Их лица выражали скорбь, а в глазах полыхал огонь ярости.
Нукеры расстреливали встречных волков и шакалов, думая, что это они растерзали сына их вождя. Если встречались заросли, поджигали их. Они не могли ничего поделать только с бурно текущей рекой.
Всадники проехали довольно-таки продолжительный путь по левому берегу вдоль течения реки. Но пропавшего мальчика не обнаружили. Устав от поисков, они повернули коней назад.
* * *
...Недалеко от ворот двора, расположенного вблизи кургана, стоял большой дом. В очаге, находившемся в середине комнаты, полыхал огонь. Вокруг очага на мягкой соломе были постелены ковры-паласы.
У огня сидел один Мукым сердар. Это был сухощавый мужчина по виду лет тридцати пяти. На лице его выделялись голубые глаза с опухшими веками; рыжеватые борода и усы были коротко подстрижены. Синий тюрбан на голове, домотканый халат из верблюжьей шерсти, опоясанный широким ремнем и ладно сшитые ичиги очень шли ему, делая привлекательным его облик.
Сегодня ему не везло. Он только было собрался пить чай из золотой пиалы, которую держал в руке, как нукеры принесли весть о том, что его сын Соегмурад, которому было около двенадцати лет, с утра ушедший со двора, до сих пор не вернулся.
У Мукым сердара испортилось настроение, он забыл о чае, который был налит в золотую пиалу.
* * *
Уехавшие на розыски нукеры с шумом въехали в ворота и через некоторое время боязливо втиснулись в комнату, где сидел Мукым сердар. Они были в неудобных желтых тулупах, длинношерстных папахах и поэтому походили на сказочных, очень легкомысленных дивов. Окинув их всех вопросительным взглядом, Мукым сердар напоминал маленькую Бабу-ягу из сказки, которая способна властвовать над огромными дивами, подобными этим.
Подходя к каждому из стоящих перед ним нукеров, Мукым сердар слегка касался его стволом маузера, похожим на дудочку, и спрашивал:
— Не нашли? Нет вестей? Нукеры молчали.
— Говорите, где мой сын? — все больше сердился Мукым.
На его лбу появились крупные, как бусинки, капли пота, глаза налились кровью. Дородный предводитель нукеров, не смея взглянуть в глаза Мукым сердара, сказал:
— Сердар, дай срок до завтра, если завтра не увидишь около себя сына, выстрели мне прямо в лоб, — и еще ниже опустил голову.
В это время с веранды раздался радостный голос одного из нукеров:
— Э-гей, сердар, дай подарок за радостную весть. Сын вернулся!
Все находившиеся в комнате повернулись к двери. Ввалившийся в комнату нукер возбужденно повторил:
— Сердар, подарок дай, подарок! Сын вернулся!
У Мукым сердара расцвело лицо. Он быстро нагнулся и поднял золотую пиалу. Выплеснул остывший чай на стену и, кинув золотую пиалу нукеру, произнес:
— Лови подарок!
Нукер не успел поймать золотую пиалу. Она со звоном ударилась об стену и упала на пол. Нукер быстро поднял ее и увидел, что пиала треснула. Он показал присутствующим образовавшуюся на ней трещину и заметно расстроился.
— Что случилось? — гневно спросил Мукым сердар и, выхватив из рук нукера золотую пиалу, внимательно осмотрел ее. Затем двумя большими пальцами без труда разломал ее на две части.
После этого сердар приблизил половинки чаши к глазам и крепко выругался.
— Это, оказывается, простая позолоченная чаша, — он без особых усилий раскрошил на мелкие доли части пиалы и бросил их в огонь.
Мукым сердар на некоторое время забыл обо всем на свете. Злые слезы застилали ему глаза и мешали видеть сына, который стоял на пороге, держась за дверь. Кипя от злости, сердар вдруг выхватил кинжал, висевший на его поясе и внимательно осмотрел его. Затем, взяв нож, лежащий около очага, начал скоблить им золотую рукоятку кинжала. Оказывается, и рукоятка не золотая! Сердар бросил кинжал в угол комнаты.
— Мошенники, обманщики! Я рассчитаюсь с вами!
Один из стоящих решился отвлечь внимание Мукым сердара.
— Сердар, Соегмурад ведь плачет. Спросите, в чем дело.
— Ох, где он, где? Сынок, куда ты пропал? Почему плачешь?
Взяв сына за руку, Мукым сердар подвел его к очагу. Мальчик все так же беззвучно рыдал.
Подумав, что он заболел, Мукым сердар пощупал лоб сына.
— Отец, посмотри на это. Так жмет, что разламывается поясница, — сказал мальчик и поднял подол рубашки.
Оказывается, к талии мальчика был прочно прикреплен стальной цепью аккуратно изготовленный предмет из железа, похожий на чайную коробочку. Кольца цепи выходили из этого железного бруска, и два конца были заперты ручными кандалами на животе мальчика.
— Это еще что такое? — сказал Мукым сердар и уставился на лица окружающих. Потом попытался потянуть железку, похожую на коробочку.
Сын снова заревел.
— Ой, отец, умираю-ю!
