— Инфос это терпит? — поразился я.
— Он еще и не то терпит, и ты это знаешь… Будь добр, не перебивай. Штукатуры — наши возможные попутчики до какого-то момента. Надо их прощупать. Тебе это проще, чем другим. Между нами не исключен временный союз. Если окажется, что мы не можем опереться на них даже мизинцем, то все равно они могут пригодиться нам для отвлечения внимания. Я не уверен, что их вожди понимают то, что понимаем мы: наш главный общий враг — Инфос. Ты должен узнать, так это или нет. Любой ответ на этот вопрос будет нам полезен, но положительный ответ — полезен сугубо… Возможно и даже вероятно, что Братство неоднородно: компания, где больше трех человек, всегда дробится на фракции. Попытайся наладить контакты со всеми…
— Ничего себе задачка!
— В самый раз для идола. — Мика и не думал улыбаться, но в моей голове возникла его ухмылка. — Мы будем идиотами, если не воспользуемся всем, чем только можно, чтобы расшатать Систему. Запомни, ты не должен никого вербовать. Ты не должен пропагандировать наши цели и идеалы. Мы — это мы, а штукатурам — штукатурово. Если можно подтолкнуть их к открытому выступлению, надо это сделать. Пусть они начнут, и тогда…
— Тогда?
— Тогда мы вынудим перейти к репрессиям не только императорскую власть, но и Инфос, — последовал ответ. — К массовым репрессиям. И это будет началом его конца.
Первой моей реакцией было: это подло! Сомневаюсь, что в выработке данной мысли участвовал головной мозг. Мысль вторая: вольные штукатуры, оказывается, шпаклюют зияющие прорехи, вместо того чтобы расширять их, и пытаются (хотя бы на словах) примирить непримиримое. Ну и кто тут подл на самом деле? А третьей мыслью была такая: подайте мне сюда этих штукатуров, я с удовольствием размажу их по ими же выровненной стене! Ишь! Олигархата они захотели! И я принял позицию Мики. С подлецами иной раз приходится поступать в их манере, все равно это потом назовут политической борьбой.
Репрессиям я, правда, не радовался, хоть и понимал их неизбежность. А как иначе взбаламутить стоячее болото и зазвать народные массы на баррикады? Оставалось лишь уповать на то, что кровавая вакханалия будет иметь ограниченный масштаб.
Думал ли я, отправляясь с Луны на Землю, что буду относительно спокойно, без истерик, распоряжаться жизнями тысяч людей? Такое мне и в страшном сне не могло привидеться. И вот нате вам: я готов сделать это из высших побуждений, из мечты о гордом и желательно счастливом человечестве, самостоятельно творящем свою историю. Тогда как подавляющее большинство того самого человечества более-менее удовлетворено существующим положением дел!
Словом, я был готов общаться с вольными штукатурами и даже внедриться в их так называемое Братство («предложат пройти посвящение — соглашайся»). Оставался неясным вопрос моего статуса в глазах императорского двора и простого населения. Кто я вне колонии, если не беглый каторжник? Любой тип, у кого хватит сил задержать меня, так и сделает, а подсобит ли мне Инфос — неясно. Может, наоборот, станет вопить на всех площадях: «Вот он, бунтовщик, хватайте его!»
Не скажу, что мне хотелось вернуться на каторгу. Да и кому захочется?
Мика успокоил: риск-де невелик, Принимающая сторона возьмет на себя вопросы моей безопасности. Из этого следовало, во-первых, что мне придется быть осторожным, чтобы штукатуры не передумали, а во-вторых, что они заинтересованы в сотрудничестве. Стало быть, у них те же виды на нас, что и у нас на них: использовать временных попутчиков и вовремя кинуть их. Я должен был представлять ту расплывчатую часть Сопротивления, которая не разочаровалась в движении после отступничества Рудольфа. Знал я о ней, по правде говоря, немного. О существовании колонии штукатуры, по-видимому, не догадывались, как и о реальной подпольной структуре, создаваемой Микой совокупно с его единомышленниками и имеющей лишь косвенное отношение как к Сопротивлению, так и к колонии. Об этой структуре мне было известно по сути лишь то, что она существует, растет и крепнет. И что это действительно боевая организация.
Знал ли о ней Инфос? Вне всякого сомнения. Мы могли вести тайные переговоры только при личном контакте и были в силах скрыть лишь содержание переговоров, но не сам факт личного контакта. Ромео бился над проблемой передачи телепатем на расстояние, психовал и не гарантировал, что когда-нибудь расколет эту задачку. Электромагнитные волны какой угодно длины, с какой угодно модуляцией и с каким угодно шифрованием сообщения тут, понятно, не годились, звуковые сигналы тем более, а кабельная экранированная связь — это громоздко, ненадежно и может применяться лишь в ограниченном масштабе.
