«Буря» еще не преодолела пустоту между орбитами Урана и Сатурна. Полтора миллиарда километров от врат кольца до первого человеческого поселения, стоящего внимания, даже сейчас, когда Сатурн со спутниками располагался ближе всего. Проскочив во врата настолько раньше срока, на который с надеждой рассчитывала Драм- мер, «Буря» отнюдь не спешила к внутренней части системы. На таком ускорении она будет добираться не одну неделю. Натянув форменный костюм, Драммер вышла в Дом народа. До станции трубы ей было недалеко. Космический город знал ее местоположение и без запроса подогнал личный карт. Опытная охрана незаметно прикрывала ее движение. Был час пик, смена вахт, но Драммер словно ехала по городу-призраку. Если бы не мусор, не запах тел и старого карри в трубе, могла бы поверить, что осталась одна.
Доступ в дендрарий был закрыт. Шел эксперимент по выращиванию отдельных пород деревьев, а активное движение могло повлиять на результат. Но один человек и даже несколько – это терпимо. Здесь было тепло, воздух парил влагой и новехоньким кислородом, только что выдохнутым другим живым созданием. Странное место, экзотическое, нереальное. Словно из детской сказки.
Обычно она бывала здесь одна.
Авасарала сидела в тени катальпы. Сложила руки на коленях и смотрела в никуда, пока Драммер не остановилась прямо перед ней па черной резиновой дорожке.
– Ты какого хрена явилась? – спросила старуха. – Не спится?
– Я могла бы задать тот же вопрос, – заметила Драммер.
– Я теперь не сплю. Одно из лишений моего возраста. Но я пока держу себя в руках и ругаться не собираюсь.
Драммер прислонилась к другому дереву, скрестила руки па груди. Она не знала, радуется присутствию старухи или злится на нее.
– У вас есть причины до сих пор оставаться в Доме народа? – спросила она и не услышала в своем голосе поддевки.
– Думала, что тебе потребуется поддержка. Но ты справляешься. Сейчас я здесь только потому, что терпеть не могу космические перелеты. Мне с вами по пути. Сойду там, где до дома будет ближе всего.
– Значит, не затем, чтобы совать нос в мои дела?
– Нет, пока ты не напортачила, – сказала Авасарала. – Сядь, Камина, на тебе лица нет.
– Знаете, меня никто так не называет, – ответила Драммер, однако присела на скамью рядом с Авасаралой.
– Почти никто.
Они посидели немного, слушая журчание воды и шорох листьев под искусственным ветерком. Обрывки сна плавали в памяти Драммер, как плавают блики перед глазами после вспышки.
– Один корабль, – заговорила она. – Они прислали один корабль. Не закрепились на Медине. Не занялись обороной. Не стали налаживать линии снабжения, готовить флот. Прислали один толстозадый корабль, и все. Словно бахвалятся.
– Я удивляюсь не меньше тебя, – сказала Авасарала, – хотя и чувствую, что зря удивляюсь. Я действительно учила историю. Она, знаешь ли, похожа на пророчества.
– Нам только и надо, что разобраться с одним кораблем, и все увидят, что Дуарте не всесилен. Что он умеет ошибаться.
– Верно.
Драммер переплела пальцы, подалась вперед, упершись локтями в колени.
– Нам нужна одна удача, – говорила она. – Чтобы один раз фортуна повернулась к нам лицом, и тогда ваш гений логистики, никогда не замахивающийся на кусок не по зубам, на глазах у всех лишится флагманского корабля. А все глаза, думается, обращены на него.
– Верно, – согласилась Авасарала, – только вот…
– Что – только?
Авасарала улыбнулась – натянуто, жестко, горько. Ум, блестевший в ее глазах, был отравлен отчаянием.
– Только это не назовешь бахвальством, пока он побеждает.
Монитор лежал перед ним на столе, распластанный во всю ширину. Над экраном плавала трехмерная проекция улыбающихся ему Наталии с Эльзой. Изображение было не из лучших. Син снимал сам, и вышло нерезко. Зато дело происходило в парке, где они праздновали второй день рождения Чудовища, и улыбающаяся дочка была перемазана в ванильной глазури, а Нат положительно сияла от счастья. Одно из любимых его воспоминаний.
«Как только прибудет „Тайфун“, я смогу перейти к главному. Это почти наверняка означает, что моя должность на Медине вскоре станет постоянной. Пожалуйста, начинай думать о переезде на новое место. Твоя работа всегда была связана с налаживанием пищевой промышленности колоний, а здесь как раз самый центр всего. А водоснабжение к вашему с Чудовищем прибытию я непременно налажу. Для вас, детки, только чистая вода, даже если мне придется разобрать станцию по винтику и собрать заново. Еще я…»
– Губернатор, – раздалось из монитора, и Син вздрогнул от неожиданности.
– Да?
– Здесь майор Оверстрит. Говорит, неотложное дело.
– Хорошо. – Син закрыл снимок и сохранил письмо, чтобы закончить позже. – Пусть войдет.
Оверстрит почти во всем выглядел противоположностью своей предшественнице. Полковник Танака была высокой, почти долговязой, а он – коренастым коротышкой с толстой шеей и кулаками как боксерские перчатки. Такой светлой кожи, как на его выбритой голове, Сину ни у кого не доводилось видеть, а глаза были: голубыми, как льдинки. Довольно экзотическое сочетание черт для марсианина.
