Она легонько вздохнула и взяла печенье.
— Угощайся, — предложила она. — В этих нет никаких добавок. Знаешь, я где-то на днях читала... кажется, в газете... сахар-рафинад вреден. — Она убежденно закивала. — Да, да, сахар-рафинад и все жареное.
— Жизнь полна опасностей, — согласился Джонни.
— Но мы не должны сдаваться, — сказала Софи серьезно. — Чем опаснее, тем больше чести. Это нянюшка так говорила. Ты когда-нибудь вспоминаешь прежние дни?
— Все время вспоминаю, — ответил Джонни со вздохом. — На самом деле того, что мы называем прошлым, не существует. Я только недавно это понял. Оно просто прячется где-то и ждет, чтобы начать все сначала. Мы должны с ним бороться, Софи, не уступать ему ни шагу.
Вечер опустился на улицу Маррибел тучами серого дождя. Улица превратилась в канал, вдоль которого осенний ветер гнал с ревом завесы воды. Город сбрасывал с себя покровы, один за другим. Недалек тот час, когда, выйдя на балкон, Джонни увидит его обнажившийся скелет. Машины ревущим потоком неслись мимо; по ветровым стеклам, словно метрономы, качались в такт погоде дворники. Ветер и дождь бились о Дом с краном и раскачивали вывеску Эррола. В доме было тепло и сухо, и все же Софи, окруженную кошками, познабливало; ее тянуло выйти, купить печенья, но пугала погода. Она бродила по дому в поисках окна, не похожего на остальные, выглянешь в него и увидишь безоблачное голубое небо и кондитерскую.
— Давай я схожу, — предложил Джонни, но Софи самой хотелось прогуляться.
Она пристрастилась к почте, к ее особому волшебству: даешь квиток, а тебе взамен — деньги; жаждала собственными глазами увидеть роскошную витрину с печеньем и пирожками.
— Я хочу сама выбрать, — откликнулась Софи.
В конце концов они вышли вместе и побрели, клонясь против ветра и прячась за поломанным зонтиком Софи. Джонни продел ее руку себе под локоть, чтобы не сдуло ветром.
— С тобой идти хорошо, — благодарно заметила она, прижав к себе его руку.
— Учи меня с лаской — и я все что угодно буду делать, — отозвался он. — Только не слишком меня балуй, а то я начну гонять кошек и укушу почтальона.
— Бедные киски, — отозвалась Софи (почтальон ее не трогал). — Я никогда ничего плохого им не сделаю.
По доброте сердечной Бонни пригласила его на обед, думал Джонни, чтобы как-то смягчить то, что выпроводила его тогда из дома. Ответное приглашение было скорее бравадой с его стороны. Впрочем, какой-то опыт у него все же был: иногда из нарезанной кусками курицы и пакетика популярных приправ он готовил блюдо, которое оптимисты называли «цыпленок по-провансальски». К счастью, нужные приправы можно было найти чуть ли не во всех магазинах на полках рядом с сухим супом. «Традиционный французский соус с томатной пастой в основе, — было написано мелким шрифтом на пакетике, — приправлен пряными травами и чесноком. В особо торжественных случаях добавьте четверть чашки красного вина». Прочтешь эти хвастливые слова — и вроде поел. Джонни еще раз сбегал в паб (проявляя бдительность, чтобы опять не наткнуться на Нева или на Спайка) и приобрел там бутылку самого дешевого красного вина. Немного дальше по улице он купил картошки, луку, зеленого перца и замороженной капусты брокколи. А потом уселся рядом с Софи за столик под голубым небом кондитерской, терпеливо выжидая, пока она поест пирожков. Затем они пошли домой, и ветер снова накинулся на них, срывая с Джонни его разбойничью шляпу с широкими полями и задирая юбки Софи.
— Ах, Боже мой, Боже мой, вот напасть-то, — воскликнула она, не зная, смеяться или сердиться на беспардонность ветра-хулигана, и выронила из рук зонтик, который покатился вперед, как колесо. Машины замедлили ход и терпеливо ждали, пока Джонни ловил зонтик, — наконец он поймал его и отдал Софи. Джонни и не пытался укрыться под зонтом от дождя, однако время от времени Софи придвигала к нему зонт, тщетно пытаясь прикрыть его. Джонни боялся, как бы она при этом не выколола ему глаз.
— Ненавижу зиму, — говорила она, дрожа. Стоя перед дверью своего дома, она пыталась найти ключ. — Я ее просто боюсь.
— Проверь тесемку на шее, — завопил Джонни, стремясь перекричать ветер.
Войдя в дом, Джонни тут же отправился на кухню. Нашел керамическую кастрюлю, нарезал лук и перец, развел приправы теплой водой и вылил на курицу с овощами. Начистил картошку. Софи не отходила от него ни на шаг. Ее интриговало его присутствие на кухне. Она набросала в чайник для заварки бумажек и залила их теплой водой.
— Я правильно делаю? — смиренно спросил ее Джонни. Радуясь, что он обратился к ней за помощью, она, сияя, надавала ему советов. Джонни поблагодарил, но сделал по-своему.
— По-моему, мужчине необходимо уметь готовить, — заметила Софи. — Вот Эррол мне всегда помогает по дому, а готовить совсем не умеет. А что, если он останется один? Он будет совершенно беспомощен.
— Придется ему снова жениться, — неосторожно сказал Джонни. — Мой отец говорит, что мужчина отдает одну половину своей еды за то, чтобы ему готовили вторую.
