– Это хорошо, – Лиза надела маску и взяла баллончик в правую руку. – Приступим...
Лиза направила распылитель на дам и нажала клапан, который тотчас же выпустил тугую едкую струю. При этом коварная «спасательница» для достижения большего эффекта водила баллоном справа налево, создавая сплошное облако.
Крепко глотнув густой взвеси, молодая почти сразу обмякла и завалилась на бок.
Пожилая оказалась покрепче. Быстро сообразив, что происходит что-то неладное, она плотно сжала губы и, на миг перестав дышать, посунулась к Лизе, целя скрюченными руками в горло.
– А вот это лишнее, – просифонила Лиза сквозь маску и, легонько ткнув даму в солнечное сплетение, ещё разок богато оросила её лицо из баллончика.
Женщина рефлекторно вдохнула, схватилась руками за горло и упала на ковёр. Через несколько секунд она затихла.
– Ну и славно, – одобрила Лиза, переворачивая дам на спины и подкладывая им под головы шёлковые подушки, сложенные кучей в углу. – Три часа здорового сна ещё никому не повредили. Правда, потом головка будет маленько бо-бо... Но это не смертельно.
Ребёнок продолжал безмятежно спать в своей люльке. Лиза несколько секунд задумчиво рассматривала сына «амира», затем заботливо поправила сбившуюся кисейную занавеску на люльке, вздохнула о чём-то своём и, отойдя к порогу, негромко доложила в рацию:
– Первый, у меня чисто...
Иванов в этот момент снимал на крыльце кроссовки. Серёга с Махмудом уже вошли в дом, полковника никто не приглашал, так что придётся немного посвоевольничать. Петрушин, не желавший отказываться от участия в заключительном акте, последовал примеру командира. Носки, правда, пованивают, но ничего не поделаешь. Заходить в чеченский дом в обуви – нехорошо, грубое нарушение традиций.
– Спасибо, – Иванов, получив доклад, облегчённо вздохнул. – Ты у нас умница. Выйди во двор, погуляй пока...
Лиза одним махом избавила команду от самой сложной проблемы на данном этапе мероприятия. Проблема эта – дамы. Чеченские дамы, в отличие от своих практичных и рассудительных мужчин, публика чрезвычайно голосистая и совершенно неуправляемая. Договориться с ними нельзя, пугать оружием бесполезно. При малейшем обострении обстановки сразу начинают жутко вопить и норовят вцепиться первому попавшемуся оккупанту в морду лица. На улице, конечно, шумно... Но крики всё равно услышат. Надо объяснять, чем это кончится? Не надо. В общем, спасибо Лизе – выручила...
– Пошли, – кивнул полковник Петрушину и, обернувшись к калитке, напомнил: – Василий – через минуту после того, как мальчишка зайдёт...
– Эти знают? – Махмуд с нескрываемой неприязнью посмотрел на вошедших без спроса Иванова с Петрушиным.
– Да, мы вместе, – кивнул Серёга. – Думаешь, я бы всё это сумел один сделать?
– Ты будешь при них говорить? – засомневался Махмуд.
– А это без разницы, – Серёга презрительно оттопырил нижнюю губу. – Всё равно ни слова не понимают.
– Прахады, садыс, – Махмуд достал из стопки две подушки, небрежно кинул их к порогу.
Петрушин с Ивановым взяли подушки и присели на колени по обе стороны от двери. Взгляд Махмуда немного смягчился. Хоть и впёрлись непрошеные, но знают своё место, не лезут к начальству, в почётный угол...
Через минуту вбежал запыхавшийся Имран. В руках у него была средних размеров жестяная коробка, обёрнутая целлофаном. Махмуд взял коробку и мотнул бородой в сторону двери. Имран кивнул и направился было к выходу...
– Пусть останется, – вмешался Серёга. – Казбек хотел с ним поговорить.
Имран остановился, с надеждой посмотрел на дядю.
– Много чести будет, – пробурчал Махмуд, разворачивая коробку.
Имран горестно вздохнул, опустил голову и медленно поплёлся к двери.
– Ладно, оставайся. – Махмуд ухмыльнулся и тепло посмотрел на младшего племянника. – Хитрый, волчонок! Когда что-то надо, такой несчастный вид делает – даже дэв пожалеет.
Имран быстро вернулся и сел рядом с дядей, улыбаясь во весь рот. Дяди и племянники у чеченцев – это особая категория взаимоотношений. Родным детям можно в чём-то отказать и проявлять в отношении к ним требовательность и даже суровость. А детей своих братьев и сестёр почему-то принято баловать и во всём им потакать...
Серёга тихонько принюхался – коробка отчётливо пахла прелой землёй. В грядке, что ли, хранят?
Махмуд достал толстую трубку с пальчиковой антенной – точь-в-точь как у Иванова – и набрал номер.
– Казбек? Салам алейкум, родной мой. Тут с тобой говорить хотят... А? Сейчас...
Махмуд повернулся к Серёге:
– Тебя как зовут?
Ну вот, самое время познакомиться!
В этот момент в дверях возник Вася Спирин. С двумя канистрами, обутый. И, неестественно улыбаясь (сорок кило прёт, половину своего веса), вошёл в зал.
– Сабсэм балной? – возмутился Махмуд. – Куда обув зашол? Зачем тащиш суда, э?
Серёга, воспользовавшись моментом, перехватил трубку.
– Салам, Казбек. Дело есть...
Вася Спирин, не обращая внимания на хозяина, прошёл на середину зала и поставил канистры прямо на ковёр. И принялся открывать крышки...
– Ты кто такой? – тревожно воскликнул в трубке Казбек. – Почему дядя кричит?