Я ощутила укол вины, но тут же попыталась прогнать это чувство. После ссоры в День благодарения я пыталась убедить себя в том, что между нами все как прежде. И то, что я перебралась в гостевую комнату – вполне естественно. В конце концов, не могли же мы вечно спать в одной постели. Эми не злилась на меня. Она была такой же милой и смешливой, и мы по-прежнему много времени проводили вместе. И все-таки что-то неощутимо изменилось.
– Мне нравится, как ты ее описываешь, – сказал Райдер. – Но почему она ведет себя иначе, когда я рядом?
Я не ответила. Нельзя же все время твердить: «Не знаю».
– Как ты думаешь, это как-то связано с ее мамой?
– Что?!
– Она немного рассказывала мне о своей матери.
До меня не сразу дошло, о чем он говорит. Миссис Раш – потрясающая мама и при чем здесь странности Эми? Но тут я вспомнила, что говорила с ним о
– Ах да. Ее мама.
– Однажды она призналась, что иногда ей кажется, будто мама жалеет о том, что родила ее, – сказал Райдер.
– Да. Мама Эми… Ну, она интересный персонаж. Сложный. Отношения с мамой определенно повлияли на Эми не лучшим образом.
– Я знаю, что она чувствует, – сказал он.
Я покачала головой:
– Не думаю, что ты знаешь. – И, воспользовавшись представившейся возможностью сменить тему, добавила: – Но кстати, поздравляю твоего отца с победой на выборах.
– Спасибо, – безучастно произнес он. – Официальное заявление: мои родители разводятся.
Я подумала, что это хорошая новость. Во всяком случае, все разрешилось. Но я не могла сказать это вслух, потому что мне не полагалось знать предысторию. Поэтому пришлось ответить:
– Я думала, они уже давно разошлись…
Райдер покачал головой:
– Отец не дает маме развода. Мерзавец. Будет тянуть еще несколько месяцев, чтобы это не выглядело так, будто он просто ждал переизбрания. Хотя именно так оно и есть.
– Вот отстой, – сказала я.
– Боже. Он оказался обычным бабником. Изменял маме с какой-то молодой топ-моделью, – с горечью произнес Райдер.
– В таком случае, возможно, развод – это к лучшему. Как это ни печально.
– Все равно он козел. И я больше с ним не общаюсь.
Похоже, Райдер и его отец так до конца и не разрешили все свои противоречия.
Мы прошли мимо здания начальной школы, и, не сказав друг другу ни слова, как по команде свернули к пустой детской площадке.
– А как это воспринимает твоя мама? Ну, то, что ты не хочешь общаться с отцом?
– Я стараюсь не говорить с ней об отце, – признался он. – Она очень переживает. Я бы даже сказал, бесится. И ее можно понять. Она прекрасный человек, а он так ее кинул.
Мне захотелось напомнить ему, как он сам недавно (и совершенно справедливо) негодовал по поводу того, что мама увезла его в далекий Иллинойс, даже не спрашивая его мнения.
Но Сонни не могла этого знать, того, что знала Эми. Так что мне пришлось прикусить язык.
– А что у тебя? – спросил он, когда мы подошли к качелям. – Расскажи о своей семейной драме.
Я пожала плечами и уселась на качели. Кожаное сиденье промерзло, я ощутила это даже сквозь джинсы:
– Это довольно скучно.
– Не соглашусь с тобой. – Он устроился на соседнем сиденье. – Ты сказала, что живешь у Эми. На мой взгляд, это совершенно не скучно. А где твои родители?
Мне уже удалось увести разговор от всего, что касалось моей матери, и я не хотела к этому возвращаться. Так что вместо этого выпалила то, о чем молчала долгие годы:
– Мой отец в тюрьме.
– О! – Райдер выглядел испуганным, удивленным, и я не могла не заметить, что он чуть отстранился от меня. Как будто внезапно вспомнил, что я не та богатая, красивая девушка, о которой он мечтал.
Я – белая шваль.
По крайней мере, по его меркам.
Но, к моему удивлению, Райдер снова заерзал на качелях, крепче ухватившись за цепи, и повернулся ко мне. На его лице я не увидела никакого отвращения:
– Давно?
– Он мотается по тюрьмам с тех пор, как мне исполнилось семь. Но я не видела его с… Даже не помню, когда мы в последний раз виделись. Мама перестала возить меня к нему на свидания после того, как развелась с ним. Я тогда училась в начальной школе.
– Он когда-нибудь писал тебе? – спросил Райдер. – Звонил?
– Нет, – ответила я. – Хотя мы переехали вскоре после нашей последней встречи. Мой дедушка умер и оставил нам свой старый дом. К тому же у меня сменился номер мобильного. Так что я даже не знаю, искал он меня или нет. Скорее всего нет, судя по тому, что мама всегда рассказывала мне о том, какой он никчемный человек. И не то чтобы она сама была примером надежности…
Я покачала головой и, прежде чем он успел спросить что-нибудь о моей матери, снова заговорила:
– Я думала о нем. Несколько раз даже порывалась написать ему, но всегда отговаривала себя от этой затеи.
– Почему?
Зеленые глаза Райдера как будто приклеились ко мне. От его пристального взгляда у меня по спине пробежали мурашки. И в то же время… я испытывала облегчение. От того, что могла излить душу. Быть честной там, где я привыкла врать.
