— Черт побери, Джина. Когда ты уже перестанешь быть ребенком и приедешь домой? Когда уже ты вернешься к нам… насовсем? — То, как оборвался голос моего отца в конце предложения, почти заставило меня заплакать. — Джина, — бормотал он, — Джина, я люблю тебя. Мы с Бьянкой скучаем по тебе и хотим, чтобы ты вернулась домой.
Я прислонилась к стене, разделяющей меня и папу, и прикусила губу. Боже, это становилось унизительным. Почему они, наконец, не разведутся? Неужели только я вижу, что их брак рушится? Зачем цепляться за него, если мамы никогда не бывает дома?
— Джина, — произнес отец, казалось, он готов расплакаться в любую минуту. Затем он положил трубку. Разговор был окончен.
Я дала ему пару минут прийти в себя, затем зашла на кухню.
— Привет, пап. Все в порядке?
— Да, — ответил он. Боже, он был отвратительным лгуном. — Все в порядке, Пчелка. Только что разговаривал с твоей мамой и… она передает тебе привет.
— Откуда на этот раз?
— Эм… из Ориндж Каунти. Она остановилась у твоей тети Леи и будет читать лекцию в местной школе. Здорово, да? Можешь сказать своим друзьям, что твоя мама в O.C.[3] Тебе же нравится этот сериал?
— Нравился, но его уже не показывают несколько лет.
— Ох, ну… кажется, я отстал от жизни, Пчелка. — Я видела, как он перевел взгляд на столешницу, где лежали ключи от машины, он заметил это и отвел глаза прежде, чем я успела что-то сказать. — У тебя есть планы на сегодня? — спросил он.
— Ну, я могу что-нибудь придумать, но… — я прочистила горло, не уверенная в том, как произнести следующую фразу. У нас с папой нет особой привычки разговаривать друг с другом. Могу и остаться дома. Хочешь, я останусь дома, и мы посмотрим телевизор или займемся чем-нибудь еще?
— О нет, Пчелка, — ответил он с притворным смешком, — наслаждайся жизнью со своими друзьями. Я, скорее всего, сегодня лягу пораньше.
Я смотрела ему в глаза в надежде, что он изменит свое решение. Отец всегда впадал в депрессию после ссор с мамой. Я волновалась за него, но не знала, как поднять эту деликатную тему.
И глубоко внутри меня жил страх, это глупо, но все же. Мой отец — бывший алкоголик, он завязал со спиртным еще до моего рождения, и с тех пор ни капли не выпил… но иногда, когда он бывал сильно расстроен из-за мамы, я боялась. Боялась, что он возьмет эти ключи и поедет в магазин, где продают алкоголь, или куда-нибудь еще. Как я и сказала, это глупо, но я ничего не могла поделать со своим страхом.
Отец отвел глаза и неловко переступил с ноги на ногу. Повернувшись, он направился к раковине помыть тарелку, с которой только что ел макароны. Мне хотелось подойти к нему, взять эту тарелку — его жалкий предлог отвлечься — и кинуть ее на пол. Хотелось сказать ему, насколько тупы эти их ссоры с мамой и депрессии. Хотелось, чтобы они просто признали, что их отношения больше не те.
Но, конечно, я не могла. Все, что я могла сказать, это:
— Пап…
Он повернулся ко мне лицом, качая головой и сжимая мокрую губку в руке.
— Иди повеселись, серьезно, я этого хочу. Юность в жизни бывает только раз.
Нет смысла спорить. Так он дает мне понять, что хочет остаться в одиночестве.
— Ладно, — сказала я, — если ты уверен, я позвоню Кейси.
Я поднялась наверх в свою комнату, взяла с комода сотовый и набрала номер Кейси. Она ответила на втором гудке.
— Эй, Кейси, я передумала насчет «Гнезда»… и эм, можно мне остаться у тебя на ночь сегодня? Я расскажу тебе позже, но мне… просто не хочется сейчас быть дома.
Перед уходом я переложила всю чистую одежду у кровати, но это не особо помогло.
— Налей мне еще один, Джо, — сказала я, подвигая пустой бокал бармену.
— Тебе я больше не наливаю, Бьянка.
Я закатила глаза.
— Это вишневая кола.
— Которая может быть не менее опасна, чем виски. — Он спрятал бокал за стойкой бара. — Хватит. Ты поблагодаришь меня позже. Кофеиновое похмелье полный отстой, и я знаю вас, девчонки, наберете три килограмма, а винить меня будете.
— Ну и ладно. — И что с того, что я наберу вес? Я и так Простушка, а у единственного парня, на которого я хотела произвести впечатление, есть девушка. Я могу хоть тридцать кило набрать, ничего не изменится.
— Извини, Бьянка. — Джо направился на другой конец бара, где Анжела и ее лучшая подруга Викки ожидали свои напитки.
Я постукивала пальцами по деревянной барной стойке, мои мысли были где-то далеко от этой музыки и мерцающих огней. Почему я не осталась дома с папой? Почему не заставила его поговорить со мной? Я представила его… несчастного и одинокого.
Но именно так Пайперы и справляются со стрессом.
В одиночестве.
Почему так? Почему ни один из нас не может открыться другому? Почему папа не может признать, что у них с мамой проблемы? Почему я не могу спросить его об этом в лоб?
— Привет, Простушка.
— Отвали, Уэсли, — прорычала я, уставившись на свои пальцы.
— Не могу, — ответил он. — Видишь ли, Простушка, я не сдаюсь так легко. Я намерен переспать с одной из твоих подруг — желательно с той, с фантастическим бюстом.
— Так иди и скажи это ей, — предложила я.
