Обратно юноша уже не шел, а почти бежал, небезосновательно подозревая, что услышит в свой адрес, потому испытал вполне здоровое недовольство, когда заметил, что у входа в здание отирается незнакомый молодой человек. Во-первых, он явно пришел сюда не просто так и сейчас отнимет у Олега еще какое-то количество времени, во-вторых, сегодня отделу вообще не до посетителей.
— О! — обрадовался парень в синей куртке, на спине которой имелась какая-то надпись. — Вы же здесь работаете?
— Здесь, — вздохнув, подтвердил Ровнин. — Вы по какому делу?
— Курьер я, — пояснил визитер, проходя в дверь, которую перед ним открыл Олег. — Документы и посылку доставил, а передать некому. Внутрь заглянул — никого. Покричал: «Люди, люди!» — никто не откликается. А по этажам бродить не люблю, не ровен час чего пропадет, потом на меня свалят. Мне такое зачем? Вот и решил подождать во дворе — может, кто придет?
— И я пришел. Давайте, что у вас?
— Сначала удостоверение покажите, — попросил курьер. — Ага. Олег Ровнин. Хм. Забавно.
— Что именно? — холодно осведомился юноша.
— Да так, не обращайте внимания. — Визитер достал из массивной сумки, висящей у него на плече, пухлый запечатанный конверт формата А4, а также потрепанный журнал, который немедленно раскрыл. — Так, сейчас. Вот здесь пишем «получено». Ага. Теперь роспись и фамилия полностью.
— Готово, — выполнил требуемое Олег.
— Это раз. — Рука курьера снова нырнула в сумку и извлекла из нее небольшую продолговатую коробку, затянутую полиэтиленовой матовой пленкой. — А это груз, одно место. Вот здесь за него расписываемся, опять «получено» и так далее. Все, спасибо. До свидания!
Молодой человек залихватски подмигнул Олегу и стремительно покинул здание, только двери за ним хлопнули. Ровнин глянул ему вслед, сунул доставленную им корреспонденцию в пакет с продуктами и пошел наверх.
— Говорю вам — это дело рук Шлюндта, — услышал еще на лестнице слова Веретенниковой, — больше некому. Не знаю, где именно Аркаша ему дорогу перешел, но голову даю на отсечение, что таким образом Карл с ним счеты свел.
— Так грохнуть Карла этого, да и все, — заявил Баженов, а после, судя по звуку, саданул кулаком по столу.
— Хорошо бы, — согласилась с ним уборщица. — Но — нельзя.
— Почему?
— Потому что, — ответил ему Морозов. — Как считаешь, Аркадий Николаевич так поступил бы в аналогичной ситуации? Без следствия, без фактов, без доказухи человека прибил?
— Нет, — помедлив, признал Стасян.
— Вот ты и ответил на свой вопрос. Месть — святое. Но она должна быть такой, чтобы при этом память о человеке, за которого мстим, не была запятнана.
— А тем временем Шлюндт пакостить продолжит, — зло бросила Веретенникова.
— Блин, как он хоть выглядит, этот Шлюндт? — рявкнул Баженов. — Глянуть бы хоть на него!
— Так он сегодня на похоронах был, — усмехнулся Морозов. — Более того — соболезнования высказывал.
— Да ладно?
— Да. Вон, Олежке. Я сам слышал.
— Мне? — изумился юноша настолько, что чуть пакет не выронил.
— Ну да. Помнишь, пожилой господин к тебе подходил? Респектабельный такой, в шляпе? Вот это и был Карл Августович Шлюндт.
— Фига себе! А я подумал…
— Ровнин, тебя где носит? — осведомилась Павла Никитична недовольно и потушила папиросу в пепельнице. — Извини уж, без тебя начали.
— Огурцы искал, — ответил Олег, понявший, что уборщица, похоже, желает сменить тему разговора, и решил ей подыграть. — Плюс с курьером общался.
— Каким курьером? — насторожилась старушка, глянув на юношу, который начал выставлять на стол покупки.
— Который внизу отирался, — пояснил Ровнин. — Говорит, что орал, но никто не откликнулся. Вот, документы какие-то доставил. И еще коробку.
— Саше отдай, не мне, — приказала уборщица. — Ну, и кто оказался прав? Говорила же: была бы шея — хомут найдется.
Гомон за столом стих, все смотрели на Сашу, который доставал из конверта одну бумагу за другой.
— Приказ о назначении, — вздохнув, сообщил он коллегам, изучив первую, — с сегодняшнего дня. Так. О, это про тебя, Олежка. Кончился твой испытательный срок, считай себя полноценным сотрудником.
Ровнин в этот момент не столько обрадовался, сколько удивился, поскольку считал, что испытательный срок, о котором когда-то упоминал Францев, понятие не документальное, а, скорее, отвлеченное.
— Хм, — Саша усмехнулся, — снова про меня. Внеочередное дали. Майора.
— Так правильно, — заметил Савва. — Должность минимум майорская. Кто капитана начальником отдела посадит?
— А про меня там ничего нет? — хмыкнул Баженов. — Может, тоже чего перепало?
— Нет. — Морозов достал из конверта еще один листок и тоненькую папку с надписью «Дело». — Зато вот, со дня на день ждем новичка, а именно младшего лейтенанта Антонова Василия Семеновича. Все, Олежка, можешь переезжать наверх.
— Лучше бы я и дальше в дежурке сидел, — вспомнив один давний разговор, произнес Ровнин. — Опять же, архив рядом.
— Надо выпить, — заявил Баженов, — причем не просто так, а звание обмыть. Блин, жалко, звездочек больших нет. По-правильному их в стакан надо положить, тот до краев водкой залить, а уж ты, Сашка, его, значит…
