– Неужели во время ваших поистине эпических странствий вы никогда не чувствовали опасности или угрозы?
– У меня всегда под седлом был спрятан браунинг.
– А вы им хоть когда-нибудь пользовались?
– О, только раз.
Я ждал связанной с этим увлекательной истории, но двоюродная бабушка Айлиш только улыбнулась и тут же превратилась в обыкновенную милую старушку.
– Мне так приятно наконец познакомиться с тобой, так сказать, во плоти, Эд. Ведь прошло уже
– Простите, что я ни разу не приехал к вам с Холли и Аоифе. Все дело в том…
– В работе, я понимаю. Работа. Ты должен писать о разных войнах. Хотя я всегда читаю твои репортажи, если есть такая возможность. Холли присылает мне вырезки из «Spyglass». А скажи, твой отец тоже был журналистом? Это у тебя наследственное?
– Не совсем. Отец был… чем-то вроде бизнесмена.
– Это что, теперь считается непреложным фактом? Мне интересно знать, каковы были его склонности.
Я чувствовал, что ей вполне могу это сказать.
– Больше всего его интересовали кражи. Впрочем, он не брезговал и вариантами – от подлогов до грабежей с применением насилия. Он умер от инфаркта в тюремном спортивном зале.
– Ну, разве я не мерзкая старая карга, которая всюду сует свой нос? Прости меня, Эд.
– Нечего тут прощать. – Несколько ребятишек вихрем пронеслись мимо нашего стола. – Меня воспитывала мама, она же наставила меня на путь истинный еще там, в Грейвзенде. Денег, правда, все время не хватало, но нам помогал мой дядя Норм – пока мог… Да и сама моя мать была классная женщина. Ее, как и дяди, уже нет с нами. – Я почему-то смутился, что было довольно глупо, и сказал: – Господи, прямо похоже на «Оливера Твиста». По крайней мере, мама успела подержать Аоифе на руках. И я очень рад, что она это успела. У меня даже их фотография есть. – С конца зала, где играл оркестр, донеслись веселые крики и аплодисменты. – Ух ты, посмотрите, как здорово танцуют Дэйв и Кэт! – Родители Холли танцевали под «La Bamba», причем куда более ловко и стильно, чем умел я.
– Шэрон говорила мне, что они собирались брать уроки танцев.
Мне было стыдно признаться, что я об этом понятия не имею, и я сказал:
– Да, Холли тоже как-то об этом упоминала.
– Я знаю, что ты очень занят, Эд, но постарайтесь хотя бы на несколько дней приехать этим летом в Шипс-Хед. Все вместе. Мои курочки потеснятся, так что местечко в курятнике вам найдется. Аоифе в прошлые приезды ко мне целыми днями носилась как сумасшедшая. Вы могли бы вместе с ней поехать на пони в Даррус или устроить пикник у маяка на самом дальнем конце нашего полуострова.
Мне очень хотелось сказать Айлиш: «Да, конечно, мы непременно приедем», но если я дам согласие Олив, то все это лето мне придется провести в Ираке.
– Если я смогу вырваться, то мы непременно приедем все вместе. Я видел сделанный Холли рисунок вашего дома. Она им очень дорожит. Именно его она бы спасла в первую очередь, если бы у нее в доме случился пожар. У нас в доме.
Айлиш поджала старые, сморщенные, как чернослив, губы.
– А знаешь, я помню тот день, когда она его нарисовала. Кэт тогда поехала в Корк, послушать группу Донала, а Холли на несколько дней оставила у меня. Это было в 1985-м. У них тогда был ужасный период… ну, да ты и сам знаешь. Жако.
Я кивнул, с наслаждением глотая ледяной джин и чувствуя, как немеют десны.
– Трудно им всем приходится на семейных праздниках. Из Жако теперь получился бы такой чудесный веселый парень! Ты вообще-то был с ним хоть немного знаком в Грейвзенде?
– Нет. Я только очень много о нем слышал. О нем говорили разное: кто-то считал его фриком, а кто-то – гением… Но это понятно, дети. Мы с Холли учились в одном классе, но когда мы с ней наконец познакомились поближе, Жако уже… В общем, все это уже случилось. – Господи, столько дней! Столько гор, войн, бесконечных «крайних сроков», галлонов пива, десятков тысяч миль в воздухе, сотни книг, фильмов, пачек растворимой лапши и смертей… постоянных смертей с тех пор и до сегодняшнего дня… Но я по-прежнему
Старуха протяжно вздохнула.
– Кэт привозила его ко мне, когда ему было лет пять. Приятный маленький мальчик, но не из тех, что сразу поражают ваше воображение и запоминаются. Потом я его еще раз видела через полтора года. Это уже после того, как он болел менингитом. – Она отпила глоток и от наслаждения даже почмокала. – В былые времена его назвали бы «подменышем», сказали бы, что его эльфы принесли. Но современная психиатрия лучше в этом разбирается. Было совершенно очевидно, что Жако в свои шесть лет совершенно… не такой, как все.
– В каком смысле «не такой»?
