Мне снилось, что Холли будит меня в каком-то странном гостиничном номере, и глаза у нее ужасно испуганные и косят, как у лошади, понимающей, что ее ведут на убой. И почему-то Холли все повторяла «А где же Аоифе?», что было очень странно, потому что Аоифе совершенно точно спала рядом со мной. А еще что-то такое случилось с силой притяжения, потому что мои ноги казались пустыми и непослушными, и я все пытался спросить: «В чем дело?» у той,
– Эд, где Аоифе?
– Здесь. – Я приподнял одеяло.
Но там оказался только игрушечный песец.
Меня словно ударило разрядом в двадцать тысяч вольт, и разом вернулась вся моя супербдительность.
Впрочем, паниковать пока не было необходимости.
– В ванной смотрела?
– Да, только что! Эд! Где она?
– Аоифе? Выходи! Аоифе, это уже не смешно!
Я встал и поскользнулся о книжку – ежегодник «Спасение диких животных» за 2004 год, валявшийся на полу. Я заглянул в шкафы; в узкую, дюйма два, щель под кроватью; в туалет; в ванную комнату. Мне стало жарко.
– Она все время была здесь, – сказал я Холли. – Мы с ней вместе уснули, и она была рядом буквально минуту назад.
Я посмотрел на электронные часы, встроенные в переднюю панель телевизора: 16:20! Черт, черт, черт! Я бросился к окну, словно… словно надеялся оттуда увидеть, как она стоит внизу, в густой воскресной толпе на променаде, и машет мне рукой. Я обо что-то ударился большим пальцем ноги и вспомнил: Аоифе спрашивала, где номер Дэйва и Кэт, а потом еще – почему она одна не может сходить к Дуайту Силвервинду. Я поискал сандалии Аиофе. Исчезли. Холли что-то говорила мне, но я, похоже, напрочь забыл родной язык: мне слышался только невразумительный набор каких-то слогов. Потом Холли умолкла, видимо, ждала ответа. И я сказал:
– Я думаю, она либо пошла искать тебя, либо номер дедушки с бабушкой, либо же… она все-таки направилась на пирс, к этому предсказателю будущего. Значит, так: ты сходи в номер к своим родителям, а также скажи дежурному у стойки регистрации, чтобы они ни в коем случае не выпускали из здания шестилетнюю девочку в… в…
