– Если вы и дальше намерены сидеть там и смешивать меня с дерьмом, Маринус, то я лучше первым повешу трубку. Отступничество, измена – это самые тяжкие преступления согласно кодексу Пути Мрака. И, между прочим, вам следовало бы использовать этот факт. Вы ведь понимаете, что для меня единственная возможность выжить – это помочь вам уничтожить ваших вечных врагов прежде, чем они уничтожат меня.
Да будь ты трижды проклят, Элайджа Д’Арнок! Но мне все же пришлось спросить:
– И как именно вы предлагаете нам уничтожить наших вечных врагов?
– С помощью взрыва психической энергии, который разрушит Часовню Мрака.
– Этим мы уже пробовали воспользоваться. И вы прекрасно знаете, чем закончилась наша попытка.
Хотя я и сама теперь, получив посылку из Норвегии, не была так уж уверена, что знаю, чем именно все это закончилось.
– Да, Хорология тогда потерпела поражение,
– Так вы намерены нас просветить? Так сказать, излечить нас от невежества?
На этот раз молчание Д’Арнока длилось долго, очень долго.
– Да, намерен, – наконец сказал он.
Я бы, пожалуй, сказала, что акт отступничества Элайджи Д’Арнока был искренним процентов на пять, не больше, но Эстер Литтл, видимо, успела увидеть в Сценарии именно эту сцену и, если я правильно ее поняла, хотела, чтобы я обращалась с Д’Арноком как с возможным союзником или, по крайней мере, сделала вид, будто почти поверила ему.
– Я вас внимательно слушаю, Д’Арнок.
– Нет. Для подобного разговора, Маринус, нам нужно встретиться лично.
Так. Теперь уровень его искренности снизился максимум до одного процента. Он, разумеется, предложит мне встретиться с ним в очередной ловушке для людей, и ее челюсти захлопнутся намертво.
– Где же вы предлагаете встретиться?
Енот на крыльце повернулся ко мне своей мордочкой, очень похожей на маску Зорро.
– Не старайтесь поймать меня с помощью ваших «глубоководных» приемов, Маринус. Если честно, то я сейчас разговариваю с вами из вашей машины, которая стоит на подъездной дорожке. И тут так холодно, что у меня даже яйца отмерзли. Подбросьте, пожалуйста, дров в камин, если вам не трудно?
Воздух на станции метро «Покипси» был, пожалуй, чуть более резким и холодным, чем на станции «Гранд-Централ», но солнце уже взошло, и под его лучами на платформе уже таял последний зимний снег. Вместе с толпой студентов, обсуждавших катание на лыжах в Европе, стажировки в «Гугенхейме» и вирусные заболевания, передающиеся от животных человеку, я прошла по пешеходному мосту, миновала всевозможные турникеты и зал ожидания, похожий на церковь 1920-х годов, и наконец оказалась на тротуаре, где меня уже поджидала какая-то женщина в теплой черной жилетке, державшая в руках табличку «д-р А. Фенби». Она была, пожалуй, на несколько лет старше меня и стояла возле очередного гибрида «Шевроле» с чем-то еще. Ее пышные волосы были выкрашены в рыжевато-каштановый цвет, но у корней отчетливо просвечивала седина, а нездоровый цвет лица только усугубляли очки в дурацкой бирюзовой оправе. Недобрый человек, описывая ее внешность, мог бы сказать: «такая уж точно никому бы не приглянулась».
– Доброе утро, – сказала я ей. – Я доктор Фенби.
Женщина-шофер напряглась.
–
С чего это она вдруг так удивилась? Только потому, что я чернокожая? И это в студенческом городке 2020-х годов?
– Да, а что? Надеюсь, это не вызывает никаких проблем?
–
– Я приехала всего на один день.
Все еще озадаченная, я села в «Шевроле». Она устроилась за рулем и пристегнула ремень безопасности.
– Значит, сегодня прямо в кампус Блитвуда, доктор Фенби? – Голос у нее был хриплый – видимо, больные бронхи.
– Совершенно верно. – Неужели я неправильно оценила ее недавнюю реакцию? – Можете провезти меня мимо президентского дома? Знаете туда дорогу?
– Запросто провезу. Я, должно быть, раз сто возила мистера Стайна туда-сюда мимо этого дома. Так вы сегодня с президентом встречаетесь?
– Нет. Я встречаюсь… с другим человеком.
– Ну и хорошо. – Ее водительское удостоверение, прикрепленное над передней панелью, свидетельствовало, что ее зовут Венди Хангер. – Ну что, поехали? Эй, «Шевроле», зажигание!
Автомобиль завелся сам собой, замигали огоньки на приборной доске, и мы поехали. Венди Хангер и на фотографии водительского удостоверения выглядела несколько нервной. Возможно, жизнь никогда не позволяла ей терять бдительность. А может, она только что отработала четырнадцатичасовую смену. Или просто пьет слишком много кофе.
