Простые смертные полностью

Приведи Холли снова сюда и соединись с собственным телом, – посоветовала я Ошиме. – А я пока позвоню Л’Окхне и попрошу организовать внезапное отключение всех уличных видеокамер в Верхнем Ист-Сайде.

Ошима в теле Холли, уже снова направлявшейся в сторону парка, спросил: А он сумеет, наркоман этот?

Если такая возможность есть, он ее отыщет. Если ее нет, он ее создаст.

А затем что? 119А – уже не та неприступная крепость, как когда-то.

Согласна. Мы отправимся к Уналак. Я попрошу ее за нами приехать и спасти нас всех. А теперь я отсоединяюсь, скоро и так увидимся. Я открыла глаза. Мой зонт по-прежнему наполовину скрывал нас с Ошимой, но какая-то серая белка, заинтересованная моей неподвижностью, уже с любопытством обнюхивала мою ступню. Я чуть шевельнула ногой, и белка тут же исчезла.

– Ну, вот мы и дома! – провозгласила Уналак.

Она остановила машину ровно напротив своей входной двери, рядом с книжным магазином «Три жизни» на углу Уэверли-плейс и 10-й улицы Вест-сайда. Затем Уналак, на всякий случай оставив аварийную сигнализацию включенной, помогла мне быстро переправить Холли из машины до входа в дом; Ошима с видом монаха-ассасина все это время стоял на страже. Холли все еще находилась под воздействием той психоседативной обработки, которой ее подверг Ошима, и наша живописная группа привлекла внимание какого-то высокого бородатого мужчины в очках с проволочной оправой.

– Эй, Уналак, привет. У тебя все в порядке?

– Все хорошо, Тоби, – сказала Уналак. – Просто моя приятельница только что прилетела из Дублина, но поскольку она смертельно боится летать, приняла таблетку снотворного, чтобы вырубиться на все время полета, и вот до сих пор никак толком не проснется.

– Еще бы, ей небось все еще кажется, что она летит на высоте двадцать тысяч футов.

– В следующий раз, думаю, она предпочтет выпить стакан белого вина.

– Ты потом загляни ко мне в магазин. Там твои книги на санскрите пришли.

– Непременно загляну, Тоби, спасибо тебе.

Уналак наконец отыскала свои ключи, но ее подруга Инес уже открыла нам дверь. От волнения ее лицо стало каким-то ужасно строгим, напряженным, словно это Уналак была простой смертной, хрупкой и уязвимой, а вовсе не она сама. Инес кивнула мне и Ошиме и с состраданием вгляделась в лицо Холли.

– Ничего, она полностью придет в норму, если ей дать поспать хотя бы пару часов, – сказала я.

Инес с сомнением посмотрела на меня, явно желая сказать: «Надеюсь, вы правы», и отправилась ставить машину на ближайшую подземную парковку. Уналак потащила нас вверх по лестнице, затем по коридору в крошечный лифт, но для Ошимы места не хватило, и ему пришлось подниматься по лестнице. Я нажала на кнопку.

Доллар за твои мысли, – сказала мне Уналак.

В те времена, когда я была Ю Леоном, такие мысли стоили не больше пенни.

Инфляция, – пожала плечами Уналак, тряхнув пышными волосами. – Неужели Эстер действительно сумела остаться в живых, спрятавшись где-то внутри этой чужой головы?

Я посмотрела на морщинистое, строгое, эргономичное лицо Холли. Она все еще время от времени постанывала, как измученный страшными снами человек, который никак не может проснуться и прогнать эти сны. Надеюсь, что это так. Знаешь, Уналак, если Эстер правильно интерпретировала Сценарий, то такое вполне возможно. Но я и сама не знаю, верю ли я в существование этого Сценария. Или в существование некого Контрсценария. И я не понимаю, почему Константен так хочется, чтобы Холли умерла. И я совсем не уверена, что Элайджа Д’Арнок действительно решил перейти на нашу сторону, как не уверена и в том, что мы правильно трактуем ситуацию с Садакатом.

– Если честно, то я вообще ничего толком не понимаю, – призналась я уже вслух своей старинной подруге, с которой мы были знакомы уже лет пятьсот.

– По крайней мере, – Уналак досадливо отбросила назад прядь медных волос, щекотавшую ей нос, – эти Анахореты не могут использовать твою чрезмерную самоуверенность в своих интересах.