– Прекрати. Это вполне нормально. Я думаю, что все этого боятся. И что теперь, закрыться у себя в каморке и совсем никак не контактировать с обществом? Близкие люди – самое ценное, что может быть у человека.
– Серб! Отлично! А ты говорил про твой бесконечный цинизм…
– Стоп… Ты меня сейчас специально к этому подвёл?
– Именно! Я считаю, что ты всегда так думал, но из-за того, что связался не с теми людьми, забыл об этой простой истине. Вот и всё. Совсем скоро всё кончится, и я уверен, что ты сможешь наладить все прежние контакты.
Хм, хитрый Бютнер… Наверное, он прав.
– А, чуть не забыл предупредить о лечебнице. Возможно, что внутри помещения в голову часто будут лезть различные шальные мысли. Будь осторожен с этим.
– В смысле?
– У тебя в голове станут появляться такие мысли, что в здравом уме тебе было бы страшно о таком подумать.
– Примерно понял.
– Ладно. Пожалуй, прибавлю скорости. Хочется поскорее со всем этим покончить…
###
Мы проехали информационную табличку "Институт медицинских наук имени Навина Бертраша", которая поддалась влиянию времени и успела покрыться ржавчиной.
Как выразился Бютнер, мы приехали на точку невозврата.
– Мы находимся в самой глухой чаще Бурого леса. Конечно, где ещё можно основать институт?! – усмехнулся я.
– Я читал, что на его территории производили различные военные и научные эксперименты. Поэтому нужна была большая местность, отдалённая от города, – поделился своими знаниями мой напарник.
– Вот как? Интересно…
– В общем, смотри: два здания, левое – это общежитие, правое – научно-исследовательский кампус, именно он нам и нужен.
– Что-то не производят они никакого хорошего впечатления…
– А совсем недавно они выглядели великолепно! Как-нибудь покажу старые фотографии этого места, ты очень удивишься.
– Договорились.
– Значит так, в нашем корпусе пять этажей плюс два цокольных. Угадай, где находится нужный нам архив? Конечно, на минус втором этаже!
– Кто бы сомневался, – поделился своим разочарованием я.
Институт был огорожен высоким ржавым забором, вдоль которого находилась целая куча строительного мусора.
Панельные стены здания уже стали менять свой цвет и покрываться мхом, большинство окон было разбито, стены были расписаны различными угрозами и непонятными пентаграммами.
Мне стало не по себе, как только я вышел из машины.
– Готов? – с высоко поднятой головой спросил меня Эрик.
– К чему именно?
– К полному избавлению от «картонной» зависимости, – с этими словами Эрик еле слышно хлопнул дверью и подошёл к багажнику. – С этими чертями нужно быть предельно осторожными, – Бютнер спрятал в карман пистолет, и мне вручил точно такой же. – Однозначно, пригодится. Пойдём, – с ужасным скрипом открывая калитку в ржавом заборе, сказал он.
– Он заряжен?
Щелчок.
– Теперь да. Впервые держишь в руках пистолет?
– Именно… Мне немного не по себе, если честно, – с робостью признался я.
– Ну, а я второй. Нужна инструкция по эксплуатации?
– Не помешала бы…
– Видишь тёмного – целься и жми на курок, всё просто! За дело!
Мне стало совсем не по себе от предостережений Эрика, но дороги назад уже не было, поэтому я для уверенности нащупал в кармане свои ножны и последовал за своим компаньоном, мельком любуясь здешним болотистым пейзажем.
Время действовать.
###
Мы пошли в правую сторону от забаррикадированного досками главного входа, надеясь отыскать более-менее подходящее окно, через которое можно было попасть внутрь лечебницы.
Удача нам улыбнулась почти сразу, и третье по счёту от входа окно было закрыто лишь наполовину.
– Я думаю, что мы с тобой достаточно худые, чтобы пролезть в эту щель.
– А как вы заходили в прошлый раз?
– Лучше не вспоминать. Через канализацию… Это вообще жуть, если честно.
– Ну, да. Из двух зол, как говорится…
– Именно. Серб, подсади меня, пойду первым, – Эрик ухватился за оконный фасад, подтянулся и весьма ловко перекинул сначала ноги, а затем и остальное тело.
– Вот тьма!
– Что такое? – взволнованно ответил я.
– Не видно ничего. Фонарь же у тебя?
– Фонарь?
– Нет, нет, нет! Ты серьёзно?
Я почувствовал себя без вины виноватым.
– Хорошо, – расстроенным голосом сказал мой напарник. – Вернись к машине и возьми фонарик из багажника. Я оставил его открытым.
– А ты как там? В порядке?
– Да иди уже… Быстрее самостоятельно освоюсь, – эти нотки наглости в обращении Бютнера мне совсем не понравились, но я промолчал.
И вообще, больше всего на свете не люблю, когда кто-то очень умный пытается любые собственные просчёты перевести на кого-то другого. Мол, ошибиться может кто угодно, но только не этот самый умник. Принимающий свою неправоту всегда достоин уважения.
Интересно, чем сейчас занимается Алиса? Наверняка, не спит и переживает за нас… По крайней мере, за Эрика-то точно.
Я схватил фонарь и довольно оперативно вернулся, чтобы продолжить нашу экспедицию.
– Эрик, как… – мой незаданный вопрос заглушил безмятежный крик, наполненный страданием.
– А! А-а! Серб… Ах…
