А вы богатый человек?
Относительно.
Но недостатка в деньгах не испытываете?
Нет.
Многое можете себе позволить?
Я могу себе позволить поехать отдохнуть, поехать куда-нибудь на охоту. На необычную охоту, в интересные места.
Вам нравится убивать животных?!
А я не стреляю. Во-первых, мне их жалко. А во-вторых, сам выстрел для меня ничего не значит. Мне нравится процесс — преодоление трудностей, борьба, экстремальное времяпрепровождение. Вот мы недавно охотились на горного льва — три дня в снегу по пояс — я похудел на шесть килограммов. Представляешь?
Но кто-то же льва все-таки убил?
Ну есть у нас охотник…
Я даже знаю, кто. Он рассказал мне, что это его самый ценный трофей — горный лев. Только льва все равно жалко. Могли бы и оставить его в живых… А как вы, кстати, относитесь к подхалимам?
Терпеть их не могу.
Но ведь около вас их достаточно?
Значит, я терплю только тех, у которых есть много других, положительных, качеств. А подхалимаж, кстати, мы высмеиваем в самой жесткой форме.
Деньги меняют человека, как вы думаете?
Все зависит от человека. Ни деньги, ни слава не могут изменить человека, если у него все в порядке с головой. Один становится великим писателем, художником, спортсменом — и задирает нос. А другой воспринимает все эти почести как признание своего труда и таланта.
А как воспринимаете все эти почести вы?
Я иногда даже стесняюсь. Ведь рядом есть люди, у которых нет таких денег и нет таких заслуг, и не по их вине. Ну не получилось. Я не считаю себя великим бизнесменом, но что-то мне удалось. А другому не удалось. Это как сделка: вроде идешь и думаешь — беспроигрышная. А получается — слева жулик, справа жулик. И ты «попал».
Значит, по-вашему, вечные ценности в течение жизни не меняются?
Знаешь, Ира, я устроен так, что все вот эти слова — красивые и пышные — мной не воспринимаются. Ценности… В жизни… Жизнь — она или есть, или ее нет. Солнышко встало, снег пошел, собака утром прибежала, чтобы я ее погладил, — вот это и есть счастье.
Но ведь мир же меняется?
Да не особо. Те же люди, те же ситуации. Ну поменяется Сидоров на Иванова, Пуговкин на Пупочкина. Ну и что? Что поменяется-то? Мое отношение к миру? Нет. Мое отношение к миру остается одинаковым — отношение восторженного ребенка.
А мне почему-то кажется, что вы с ним играете… Я имею ввиду — с миром.
Ты ошибаешься. Уже очень давно не играю. Но я все время «в стойке».
То есть вы со мной разговариваете, а мыслями где-то там?
Нет, мыслями я здесь. Но где-то подспудно у меня уже отрабатывается следующее движение…33
Даша, примите мое восхищение. Вы делаете блестящие интервью.
Спасибо, Ирина.
Вы сама готовитесь к разговору или вам помогают?
Конечно, у меня есть хорошие редакторы, но я люблю готовиться сама. Это как на экзамене — сколько бы ты ни списывала, сдавать самой.
Вы часто говорите про Гроссмана. Когда-нибудь перечитываете «Жизнь и судьбу»?
Часто перечитываю. Для меня Василий Гроссман — один из самых умных и глубоких авторов в русской литературе. А его роман «Жизнь и судьба» по глубине описания я могу сравнить с романом Толстого «Война и мир». Он о дружбе, о любви, о выборе, об ответственности. Для меня этот роман — энциклопедия человека.
