Но Рафаэль не двигается с места, разглядывая меня словно куклу, блуждая взглядом по моему телу. Но мне отчаянно хочется его разозлить. Вывести из равновесия. Я так хочу проораться кому-нибудь в лицо, пусть он меня и до чертиков пугает.
Из его зачесанных назад белых волос выбивается тонкая короткая прядь. Рафаэль, видимо, чувствуя это, проводил пятерней в черной перчатке по волосам.
— Две твои смерти на кладбище считаются? Тебе было достаточно больно? — низко смеется Рафаэль, а потом его лицо резко меняется и он рычит: — Ты хочешь лететь с крыши мертвая или ещё живая?
— Да я сама уйду. Однако, мне кажется, что я заслужила от тебя хотя бы благодарность за то, что ты дышишь?
Рафаэль вдруг начинает дико хохотать выпрямившись и запрокинув голову. Смеется так, будто я очень остроумно пошутила. Я поджимаю губы. Эти резкие смены настроения начинают вводить меня в ступор.
— Благодарность за то, что ты облажалась? — отсмеявшись, спрашивает он опять подавшись вперед.
— А может я не облажалась, — последние силы бросаю на то, чтобы отвечать ему твердо.
— Ты думаешь, я не узнал, кого ты искала на кладбище, смертница? Я ржал минут пятнадцать. Мужа… — он наклоняется ещё чуть ближе, и я чувствую, что того запаха озона уже нет. Есть только едва уловимый, но тяжелый запах парфюма. — Какую только чушь вы, дуры фон Стредос, не придумаете, лишь бы не отдавать силу Геррии никому.
— Ты сам отобрал у людей их магию Алого Древа! — выкрикнула ему в лицо.
— Я ничего не отбирал, Стихия вернулась ко мне по собственной воле. А вот вы… мерзкие падальщицы, замкнули всё только на себе. Геррия заперта в ваших куриных мозгах и крови.
— Ты, убийца, смеешь мне ещё что-то предъявлять? Кто были эти люди? Тот старик и женщина? — вырывается у меня и в эту секунду мне начинает казаться, что я перегибаю палку и мне стоит заткнуться, ведь он уже убивал меня, он может это повторить.
— М, те мертвые головы? — уточняет Рафаэль и выпрямляется, сунув руку в карман темно-бордовых брюк. — Это был мой старый слуга, который меня предал и шлюха, которая меня не удовлетворила. А что? Кстати, твоя собственная голова не болит? Ах да, у тебя болеть нечему, судя по выходкам.
Я пытаюсь сжать кулаки, но ногти впиваются в ладонь.
— Выходкам? Алло, Рафаэль, это были насаженные на забор человеческие головы. Странно, что полиция тебе ещё ничего не предъявила.
— Во-первых, кто разрешил тебе называть меня по имени? Для тебя я либо господин Асэрра, либо хозяин. — его голос спокойный и даже расслабленный, нет, его не вывести из себя, я его только повеселила. — Во-вторых, поищи себе мужа среди тех, кого я покалечил позавчера ночью. Там было много без мозгов и без магии. В-третьих, полиция пока размышляет, что же делать с тем, что я пока ни разу не напал первым. Твоя шея не считается.
— Так значит, та шлюха, что тебя не удовлетворила… решилась помериться с тобой силой? Или как у вас это происходило? — мне надо бы заткнуться, но меня уже несет так, что не остановишь.
Рафаэль смотрит на меня как на что-то мерзкое, даже верхняя губа чуть вздрагивает. Потом его лицо расслабляется и он мягким голосом говорит:
— Угадала, смертница. Хватит, я потратил на тебя достаточно времени, теперь ты мне его должна.
Решив, что разговор окончен, он разворачивается и я вдруг хватаю его за рукав пиджака быстрее, чем осознаю, что сделала.
Отпусти, отпусти немедленно, что ты творишь? Признайся себе, что он нравится тебе внешне, но это красивое лицо - это лицо убийцы. Что ты делаешь, Фаола?
— Не смей ко мне прикасаться, — ледяным голосом говорит Рафаэль, взгляд у него такой, что, мне кажется, в них начинает шевелиться пламя. Моя рука сама разжимается от страха. А потом он смотрит на парня в черном костюме. — Расслабься, Мер, эта дура очевидно пока ещё не знает, что делать.
И я понимаю, что парень держится за пистолет под пиджаком.
— Ах да, — рычит Рафаэль и мне не кажется, огонь в его демонических глазах и правда горит. — Родственники Эльдоры фон Стредос, живыми по этой земле ходить не должны. Это ты должна меня благодарить, что я ещё не вырезал из тебя кость Геррии и ты ещё дышишь, Фаола фон Стредос.
— Что ж. Спасибо, — ядовито цежу я сквозь зубы, и делаю шаг назад в Мертвые Земли. Пора вырваться из этого, закончить, пора сбежать. Выдыхаю, только когда каблуки утопают в серой пыли и проход в реальность захлапывается. Мне требуется какое-то время, чтобы успокоиться и взять себя в руки.
Из Мертвых Земель шагаю к поместью фон Стредос.
И тут же упираюсь носом в барьер матери вокруг дома. Она всегда делает чуточку сильнее, чтобы я не пролезла. Я стою рядом с посылками, которые доставщики по обыкновению кладут у ворот.
— Мама! Открывай! Нам надо поговорить! — и я упираюсь ладонями в прозрачный барьер, он идет синими разводами от моих рук.
И не поддается.
…эта дура очевидно пока ещё не знает, что делать.
— Как мне украсть его кровь, Урсула?! — я ударяю по барьеру рукой, и волна расплывается по нему кругами.