Они искали убежище, после сильной стычки в лесу с остатками сил противника. Каким бы могущественным Рафаэль ни был - ему нужен был отдых. И Кристина приняла их в своей маленькой хижине в глуши. Она не знала кто он, ей было всё равно. А Мер не решился ей сказать.
Потом он сожалел об этом. Потому что Рафаэль тоже молчал о себе, только всё чаще встречался с ней. Мер подозревал, что он так ей ничего и не объяснил Не сказал этой мирной женщине, бесконечно доброй женщина, что Рафаэль - один из самых жестоких убийц в этой войне.
Тогда новости дошли и до Жерреда. До других магов. До некромантов, до Академии… Мер не знал точно кто принял решение избавиться от Рафаэля. Но на него стали покушаться. И это стало началом новой войны между столицей континента - Жерредом и Рафаэлем, который вышел из под контроля.
Мер пишет, что первым делом Рафаэль запретил ему говорить про Кристину где бы то ни было. Запретил говорить вслух о её существовании.
“Хозяин уже будто знал, что её ждет. Но только не ведал, кто её им отдаст. Не знал, что ту, кого полюбило это чудовище, которое когда-то было человеком, отдам Вердеру я. За что мучиться мне вечно. Ведь я не знал… что они с ней сделают. Я просто хотел закончить всё это безумие… Я хотел мира, и я его принес, но какой ценой… Я бесконечно сожалею. Бесконечно. Я жалею её, но не его. Мой хозяин, Рафаэль Асэрра, во всём был виноват сам. Но за моё предательство наказал меня не он. А Эльдора фон Стредос. Я всё ещё помню те долгие, жуткие часы на кладбище…”
“Сейчас я думаю” — пишет слуга Рафаэля. — “Что, если бы им просто позволили быть вместе? Кристина была удивительной. Она, наверное, смогла бы сделать из него вновь человека. В её глазах была сама жизнь. Но на нас стал всё чаще нападать хаос, раньше мы даже не знали толком что это такое. Против хозяина повернулись и враги и свои, но мы не сразу это поняли.”
Враги боялись, что его пошлют на соседний континент. Свои боялись - что он вернется в Жерред.
Мер пишет, что Рафаэль поначалу решил, что это вновь развернулась война. Отчасти это оказалось правдой. Отчасти, как узнал потом старый Мер — это оказался магистр Вердер Браун, пообещавший Академии разобраться с Рафаэлем. А потом вдруг пошли слухи, что это Асэрра виновен в появлении этих демонов. Никак иначе кроме как демонами этих жутких существ, проявлений хаоса, не называли. Кто распускал эти слухи я догадываюсь довольно быстро…
Но кто открыл Пурпурное Древо первым доподлинно неизвестно. Будто это произошло одновременно на обоих континентах. Будто хаос сам захотел явиться людям…
И думать об этом мне жутковато.
Читаю и злюсь. Мер сбивается с пересказа в сплошную рефлексию и жалость к себе. Мера и его душевных страданий становится всё больше, а Рафаэля всё меньше. Я пролистываю некоторые страницы, потому что Мер то оправдывает Академию, то вдруг начинает оправдывать Рафаэля и писать, что без него континенты бы пал, что он переломил ход войны. Отчего я злюсь ещё больше, потому что взамен Жерред решил покончить с ним. Убить того, кто решил взять всё в свои руки…
Но и Рафаэль сам мог это прекратить, сдаться, но не делал этого. Правильно писал Мер - он не мог остановиться.
Мне очень не хватает при этом описания того, что реально творил Рафаэль. Да, он жестоко поступил с отступающими. Но я не вижу вообще ничего из того, что писали в сети. Я просто не вижу, чтобы они вообще были в тех местах. Наверняка, если сравнивать территориально - окажется, что в моменты, где его обвиняли в бессмысленных кровавых убийствах - Рафаэль был где-то в другом месте.
А может быть я просто хочу, чтобы это было правдой. И меня саму мучает совесть… Как и этого старого слугу…
Но надо будет спросить Винсента, если удастся ещё раз увидеться с ним - сопоставлял ли он слова старого Мера и то, что принимают за официальную информацию?
Я не вижу того, что Рафаэль Асэрра предал Жерред. Не вижу и того, что он измывался над беззащитными людьми. Нет. Большую часть времени они со слугой вообще скрывались, потому что он понял, что целят в него.
Но этот дневник всё же велся не чтобы оправдать Рафаэля. Он велся чтобы оправдать Мера. Чтобы извиниться перед Кристиной. А ещё старый Мер постоянно восхищается ею. Будто он любил её втайне. А мне противно это читать. Потому что как только Мер видел Рафаэля с ней слова его резко меняются:
“Это чудовище смело прикасаться к ней”. “Кристина не заслуживала любви такого монстра”.
Но только вот видел он Кристину всего пару раз. Насколько я поняла, Рафаэль всё же навещал свою любовь без слуги. И Мер понятия не имел, что их реально связывало.
А ещё мне показалось, что Мер… ощущал себя рядом с Рафаэлем ничтожным. Ощущал себя мелким насекомым в разгар бури. По сути он, так боящийся смерти, шел за тем, вокруг которого она была постоянно.
Порой мне сложно было понять, как скачет время. Как Винсент в этом разбирался? Иногда Мер возвращается в прошлое. В бою Рафаэль всегда был жестким и требовательным с другими магами, вообще предпочитая делать самому то, что не выходило у других.