— Отдай. И я вся ответственность будет на мне. Вы ведь любите это. Все трупы, хаос, всё это я. Я отобрал у тебя силу - так и скажешь, — рычу я, легонько её тряхнув.
— Ты погибнешь прежде, чем прорвешься к ней. Столько магии ни один живой человек в себе никогда не носил, — Урсула не дрожит, не боится меня или просто хорошо себя контролирует. Надо отдать должное, держится с достоинством. Ха.
— Отдай, — оскаливаюсь я, глядя ей в глаза. — Ты боишься туда идти. Я - нет. Я пойду туда и вернусь вместе с ней, если Фаола вообще тебе дорога. Если тебе вообще есть до неё дело.
Урсула берет меня за голову, противно вцепляется в волосы пальцами.
— Тебе и её то силу тяжело выносить, я же вижу.
— Ну так и не жалей меня. Умру - и дело с концом, — улыбаюсь я.
Сухие губы Урсулы сжимаются в одну линию. Она глубоко вдыхает и открывает глаза. Нас поглощает мерзкий, тленный синий свет, синее пламя, которое вовсе не пламя. Вообще на огонь не похоже, только вот сжигает…
Фон Стредос отдает мне силу не потому что верит мне. А потому что и правда страшится хаоса, потому что боится меня и потому что наверняка рассчитывает, что после моей смерти вся сила вернется к ней и Фаоле. Потому что надеется, что я умру. Но я не знаю, соглашается ли она потому, что хочет вновь увидеть собственную дочь.
Я чувствую, что демона и меня самого погребает подо всем этим. На меня будто сверху рушится огромное здание. Давит так, что, кажется, стоять не могу. Это куда больше чем сила Фаолы. Даже больше, чем я рассчитывал. Это очень много. Это слишком много! Невероятно много. Так много, что хочется дать слабину, хочется обратно вернуть, хочется её руки от себя убрать, чтобы она отошла прочь. Стискиваю челюсть изо всех сил.
Но черта с два я сдамся, я никогда не сдавался… СЛишь однажды - смерти. Сдался, поцеловав то, что у меня уже отобрали. То… что уже было мертво.
Когда-то мне казалось, что Стихия - это бесконечная сила, заполняющая всё моё тело. Каждую клеточку. Теперь меня разрывало. Я ждал, что загорюсь по обыкновению. Урсула не останавливается, Стихия брыкается пытается выместить лишнее, остаться единственной моей магией.
Урсула хочет убить меня.
Я даже тела не чувствую. Себя не чувствую. Одна сплошная магия. Магия-магия-магия. Она резко убирает от меня руки и отбегает.
Следующее, что я вижу - паркет её сраного поместья, на который капает моя кровь. Упираюсь в пол в бесполезной попытке встать. Пытаюсь вдохнуть, но будто вместо воздуха в моих легких только магия.
Сквозь красный туман замечаю, как Урсула медленно отходит и тянется к копью. Верно, это отличный шанс меня убить. Ударяю ладонью по полу и белые ледяные шипы, выросшие из паркета, откидывают копье ко мне. Урсула отшатывается, когда моя рука смыкается на рукояти.
— Это я тоже ей отдам. Копье больше не твоё, — выдыхаю я и меня рвет темной кровью.
Но потом я встаю и сквозь боль распрямляюсь в полный рост. Я всё тебе отдам моя некромантка. Ты заслужила.
— Как вернуть ей кость?
— Добыть её вначале, — тихо, неуверенно говорит Урсула. Будто вообще не верит, что я могу говорить слова. И вообще говорить.
— Кость… — вдыхаю глубоко, опираюсь о копье. — …есть.
— Под кожу, к её кости и пропустить через неё магию. Геррия среагирует на кровь фон Стредос, — эта недо-мать так смотрит на меня, будто я мертвец, недавно вставший из могилы.
— Всё-то у вас просто, — смеюсь я через плечо, тяжело шагая прочь.
— Она в старом замке Дезерик. Уверена, ты знаешь, где это. — говорит мне в спину Урсула.
Я доберусь до неё во что бы то ни стало. Доползу.
Ух ты… как много мертвецов в Жерреде. Да это же отлично. Расплываюсь в своей самое ненормальной улыбке. Они эту ночь нескоро забудут.
Если я когда-либо чувствовала страх — то вот этот был самым сильным. Я в ужасе, мне очень холодно и больно.
Никто не придет. Рафаэль без сознания, он умирает. Моя мать… она уже пожертвовала мною однажды, она сделает это и во второй раз.
За мной никто не придет. Вердер просто сделает из меня монстра. Вдоль всей левой руки тянется глубокая царапина. Моя правая рука и правая нога в кандалах, цепь от которых пропущена через кольцо в стене.
И перевязывает меня сейчас, сидя рядом со мной на холодном камне… Фабиан.
Винсент сказал в тот раз, что Рафаэль его отпустил, но это не значит, что он свободен. Я всё ещё не до конца понимаю. Рафаэль говорил, что я для него смертельный кошмар. Но взгляд Фабиана пуст, его глаза переливаются бешеным пурпурным светом. Его руки, всегда твердые и уверенные в прошлом, сейчас мелко дрожат, и он вздрагивает, когда я зову его.
— Фабиан…
Он будто и правда боится услышать мой голос.
— Что с тобой? Почему ты здесь?
Он бледен как мел. Чуть ли не зеленый. Дышит через раз, как-то странно. Он в светлой выпущенной из брюк рубашке и брюках, темные волосы свисают на лоб, на щеках щетина. Выглядит измученным, наверное, я сейчас выгляжу точно так же. По своей он воле здесь или его заставили прийти ко мне?
— Фабиан, прости меня, умоляю…