Протагонист полностью

Второй тур написал полностью, четко по времени. Заранее себя проверял: ставил будильники на полтора часа, чтобы понять, как много успею сделать. Мало просто знать материал – важно еще и вписываться в график, а это уже дело привычки. Шахматы помогли: ход – часы – ход – часы. Так и здесь: таймер на задание – стоп – таймер на второе задание – стоп.

Поступил. Уезжать оказалось не страшно – жалко. Леська в школу собиралась и ныла, что я пропущу первое сентября и на плече ее, может, таскать будет какой-то вонючий парень, да и дед загрустил, чувствовалось. А он такой – третий сын, недолюбленный, недоласканный, так что ныть не приучен. Мне так и сказал на вокзале:

– Скучать буду, – в сторону, и засмеялся, будто бы он это не всерьез.

А я обнял его – всерьез. Дохнуло ментоловым лосьоном: специально побрился и рубашку свежеподаренную выгладил, чтобы меня проводить как полагается.

Леська в последний момент вдруг вспомнила, что в машине остался ее рисунок, и, как обычно, подняла вой, мама велела не капризничать, а папа сразу помчался забирать, и в итоге поезд уже отправлялся, а рисунок мне впихнули в окно плацкарта, и Леська закричала, чтоб я обязательно повесил его себе на стену и фотку прислал. Потом селфи со стеной сделал, маме отправил, а Леська передала, что я бестолковый совсем и как только меня в Гимназию взяли, раз у меня вверх ногами картина висит. Я ей передал, что она та еще абстракционистка, – ответила, что сам я абсценистка.

В комнату заселился первым. Знал уже из чата, что мой сосед – москвич, так что заезжать он собирался ровно к началу учебы. У меня было целых два дня свободы – с рождения Леськи чуть ли не первый раз, когда я оказался в комнате один; да в какой комнате – больше нашей гостиной! С белыми стенами, потолками под три метра, видом на колонны Академии из окна, новой мебелью, и не как на нашем строительном рынке, а как из Икеи! Всё на двух человек, без всякой обязательной дележки: две кровати, две тумбочки, два письменных стола у широкого окна, по две полки на стене, два шкафа для одежды и даже в ванной два умывальника. И зеркало в ванной большое такое, с подсветкой! Я сразу селфи сделал и выложил в инсту: «академик, гоу!».

Утром меня разбудил стук в дверь: пришла уборщица. Даже неудобно стало: дома-то убирался я сам.

Пансионат Гимназии совсем не походил на те картинки студенческих общежитий, которыми обычно запугивают приезжих. Больше всего он напоминал турецкую четверку (мы мотались по горящей путевке, когда я был в третьем классе) или – бери выше! – скандинавскую тюрьму. Я когда про психа их норвежского смотрел, сразу подумал, что у них маньяки в тюрьме живут комфортнее, чем мы тут на свободе. Хотя в Гимназии свободы явно не предполагалось – о чем сходу давала понять оставленная на столе памятка.

На оборотной стороне перечислялись правила поведения.

Сразу же захотелось нравственно деграднуть и высунуть ноги наружу.