— Ни на чём. Ей просто не повезло, что она сразу попала под подозрение. Если бы не это, я бы не заметила её игры. А через пару дней её поведение будет казаться мне полностью нормальным — я привыкну к ней, да и она освоится в новых обстоятельствах. Беда мисс Симпсон в том, что с первых же шагов на корабле она оказалась «под колпаком» у опытного контрразведчика. — Джустини скромно потупилась. — Заподозри она хоть на мгновение, что на борту этой посудины находится её коллега, то прибегла бы к какой-нибудь уловке, которую я вряд ли бы раскусила. Вот увидите, коммодор: если моя догадка верна, по прибытии на Дамогран Келли Симпсон не станет сильно «светиться» в первые дни… Гм-м. Хотя вы всё равно этого не заметите.
— М-да, понятно, — сказал Конте. — Значит, вы подозреваете, что мисс Симпсон — ваш коллега?
— Это не исключено. — Джустини была осторожна в выводах. — Если Келли Симпсон
— Тогда и посланник Тьерри может быть агентом, — произнёс Конте.
— Все дипломаты так или иначе связаны со спецслужбами своих правительств. Но если речь идёт об оперативной работе, то специальный уполномоченный — фактически посол, птица слишком высокого полёта. Он не может быть агентом-оперативником, а тем более — киллером.
Конте глубоко задумался.
— Если мисс Симпсон действительно агент, и агент не наш, это плохо. А ещё хуже — если она всё-таки нанята одной из Семей. Было бы желательно прояснить ситуацию ещё до прибытия на Дамогран. Думаю, стоит подключить к делу Костелло. — (Помощник главного инженера Бруно Костелло был лейтенантом Службы Безопасности.) — Пусть он поухаживает за мисс Симпсон, авось что-нибудь выведает. Судя по снимкам, она привлекательная женщина, так что интерес к ней со стороны Костелло не вызовет никаких подозрений… Если только у него нет расовых предубеждений.
Габриэла Джустини согласно кивнула:
— Хорошая идея, коммодор. Никаких предрассудков касательно цвета кожи у Костелло нет. Он, кстати, и сам, без нашей подсказки проявил интерес к мисс Симпсон. Думаю, ему будет приятно получить это задание.
— Вот и отлично, — сказал Конте. — Поговорите с ним.
— Слушаюсь, коммодор. — С этими словами женщина поднялась с кресла. — Разрешите идти? Через двенадцать минут начало моей вахты.
— Да, конечно. Вы свободны, мичман. Ступайте.
После ухода Джустини Конте остался в капитанской рубке один. Послестартовая суматоха уже улеглась, а до запуска маршевого генератора было ещё много времени. Выйдя из сферы притяжения планеты, корабль лёг на заданный курс и теперь кратчайшим путём удалялся от маячившего на экранах заднего обзора огромного солнца Нью-Джорджии — красного гиганта в два десятка стандартных солнечных масс.
Конте не любил такие миры, как Нью-Джорджия. Впрочем, их не любили все астронавты — даже те, кто был родом из таких миров. Вблизи нестабильных звёзд, а особенно звёзд-гигантов с интенсивным истечением вещества с поверхности, из-за сильных электромагнитных возмущений континуума режим овердрайва был недоступен, и кораблям приходилось по много часов тащиться в реальном пространстве, удаляясь на значительное расстояние от звезды, чтобы получить возможность запустить генераторы и перейти в овердрайв. При нормальных же условиях, например, в секторе Терры-Сицилии, запуск ц-привода становился возможным сразу после выхода из сферы планетарного притяжения. Правда, в районе оживлённых транспортных узлов правила безопасности требовали покинуть плоскость эклиптики, но необходимые для такого манёвра полтора-два часа — это всё же не восемь — двенадцать.
