Пьеса опубликована в журнале "Иностранная литература" № 7, 1990ВАЦЛАВ ГАВЕЛ (VACLAV HAVEL; род. в 1936 г.) — чешский драматург, публицист, философ, лауреат многих международных премий. Автор пьес «Торжество в саду» («Zagradni slavnost», 1963), «Уведомление» («Vyrozumeni», 1965), «Аудиенция» («Audiencje», 1975), «Вернисаж» («Vernisaz», 1975), «Искушение» («Pokouseni», 1985) и др., многих публицистических работ, в том числе «Письма Ольге» («Dopisy OIze», 1983), «В разные стороны» («Do ruznych stran», 1983—89). Пьеса «Протест» («Protest») печатается по изданию Dokumentatioszentrum, Schwarzen-berg 6, 1978.Из подборки "Авторы этого номера"
Станек.
Ванек.
На сцене кабинет Станека. Слева массивный письменный стол, на нем — пишущая машинка, телефон, очки и множество книг и бумаг. За столом — большое окно, выходящее в сад. Справа два удобных кресла — с журнальным столиком между ними. Вдоль всей задней стены — книжные стеллажи, в которые встроен бар. На одной из полок — магнитофон. В правом заднем углу — дверь. На правой стене висит большая сюрреалистическая картина. Когда открывается занавес, на сцене Станек и Ванек. Стоя у письменного стола, Станек с волнением смотрит на Ванека, который в одних носках и с портфелем мнется у дверей и нерешительно поглядывает на Станека. Короткая, напряженная пауза. Потом Станек взволнованно подходит к Ванеку, берет его за плечи, радостно трясет.
Станек. Дружище! Ванек!
Ванек растерянно улыбается. Станек выпускает его из объятий, он уже несколько успокоился.
Вы долго искали?
Ванек. Да нет.
Станек. Я забыл сказать, что вы легко найдете меня по этим цветущим магнолиям... Красота, не правда ли?
Ванек. Да.
Станек. Я всего лишь три года занимаюсь садом, но цветов теперь на них уже в два раза больше, чем у прежнего хозяина. У вас на даче есть магнолии?
Ванек. Нет.
Станек. Очень рекомендую! Я достану для вас отличные саженцы, приеду к вам и посажу!
Ванек. Да нет, не надо.
Станек. Ну, хотя бы символически.
Станек разливает коньяк, одну рюмку подает Ванеку, другую берет себе и поднимает ее, словно намереваясь произнести тост.
За встречу!
Ванек. Ваше здоровье!
Оба пьют. Ванека слегка передергивает.
Станек. Я боялся, что вы не придете.
Ванек. Почему?
Станек. Знаете, все как-то странно смешалось...
Ванек. Вы — тоже.
Станек. Я? Да что вы! Как-никак пятьдесят. Волосы седеют, здоровье подводит... Я уже не тот, что раньше. Да и все кругом, знаете ли, как-то не способствует хорошему самочувствию. Когда же мы виделись последний раз?
Ванек. Не знаю...
Станек. Может быть, на вашей последней премьере?
Ванек. Возможно.
Станек. Ах, теперь это кажется невероятным... Мы тогда немного повздорили.
Ванек. В самом деле?
Станек. Вы упрекали меня в прекраснодушии и в излишнем оптимизме. Сколько же раз потом я убеждался, что вы были правы! Тогда я, конечно, еще верил, что удастся сохранить хоть что-то от идеалов моей юности, и вы казались мне неисправимым пессимистом.
Ванек. Я совсем не пессимист.
Станек. Вот видите, как все переменилось.
Короткая пауза.
Вы один?
Ванек. Как то есть — один?
Станек. Ну, я хотел сказать, за вами никто не...
Ванек. ...следит?
Станек. Впрочем, для меня это не столь уж важно. Ведь я же сам вам позвонил...
Ванек. Я ничего не заметил.
Станек. Кстати, если вы когда-нибудь захотите отделаться от них, знаете, где это лучше всего сделать...
Ванек. Где?
Станек. В универмаге, смешаться там с толпой, а когда они потеряют вас из виду, проскользнуть в уборную и просидеть там, ну, скажем, часа два. Они наверняка решат, что вы вышли через другой выход, и отправятся восвояси. Нарочно как-нибудь проведите с ними этот эксперимент.
Станек снова подходит к бару, достает оттуда тарелочку с соленым печеньем и придвигает ее к Ванеку.
Ванек. У вас здесь, наверно, спокойно.
Станек. Поэтому-то мы сюда и переехали. Около вокзала просто невозможно было писать. Мы обменялись три года назад. Но больше всего, конечно, меня радует этот сад... Я потом вам его покажу и немножко похвастаюсь.
Ванек. Вы сами в нем работаете?
