Протестантам о Православии полностью

С точки зрения содержания Предание, возвещаемое автором Послания, — это Сам Христос, вновь и вновь рождающийся в людях. И только потому, что само Слово живет в людях — христиане способны на мученичество: мученичество — «это не дело человеческое, это есть сила Божия; это — доказательство Его пришествия» (7). Это его убеждение вполне согласно с теми словами ап. Павла, которые, кстати, также говорят о неписаном предании: «Что слышал от меня при многих свидетелях, передай верным людям, которые были бы способны и других научить… Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем…» (2 Тим. 2–11). Последняя фраза — это основной тезис павлова богословия крещения и Евхаристии. Через таинства мы соединяемся со Христом, а потому каждый из христиан не живет, и не страдает и не умирает в одиночку. Христос в нас — вот что должно укрепить Тимофея . «Сие напоминай» и другим (2 Тим. 2,14).

Сложнее понять, как автор «Послания Диогнету» понимает Предание с точки зрения той формы, в которой оно осуществляет себя. Что именно вверено людям? Греческий текст по мнению всех исследователей здесь очень сложен. Человек «распоряжается» не–человеческими тайнами. То, что в переводе П. Преображенского передано как «распоряжение тайнами», по гречески звучит , что вполне можно перевести и как «домостроительство таинств».

Во всяком случае Предание состоит в том, что людям вверено служение тайне Вселения Слова не только в Сына Марии, но и в Его учеников. Для древней же Церкви эта тайна всегда была связана именно с тайной Евхаристии.

Пребывать во Христе можно только через евхаристическое причастие Ему — так об этом пишет свт. Киприан Карфагенский: «Продолжая молитву, мы произносим прошение хлеб наш насущный даждь нам днесь. Христос есть хлеб жизни, и этот хлеб не всех, но только наш. Как говорим мы: Отче наш, потому что Бог есть Отец познающих Его и верующих, так и Христа называем нашим хлебом, потому что Он и есть хлеб тех, которые прикасаются Телу Его. Просим же мы ежедневно, да дастся нам этот хлеб, чтобы мы, пребывающие во Христе и ежедневно принимающие Евхаристию в снедь спасения, будучи по какому–либо тяжкому греху отлучены от приобщения и лишены небесного хлеба, не отделились от Тела Христова» (Книга о молитве Господней [[317]]).

Для свт. Киприана форма Предания литургична. Неписаное апостольское предание говорит не об иных мирах, но о Богослужении. «Я знаю, что большая часть епископов хранит правило евангельской веры и Господнего предания, не отступая от того, чему научил Христос Учитель и что совершил Он сам» (св. Киприан Карфагенский. Письмо 63. К Цецилию о таинстве чаши Господней [[318]]).

В этом тексте заметна определенная симметричность: евангельская вера соотносится с тем, чему научил Христос, а Господнее предание — с тем, что Он совершил. Вера хранит учение Христа. Предание — плод Его действия. Вера питается Евангелием. Предание питается Литургией. Связь Предания и Литургии свт. Киприан поясняет тут же: «Но поскольку некоторые при освящении чаши Господней по невежеству или по простоте не соблюдают того, что совершал и заповедал совершать Виновник сего жертвоприношения и Учитель Господь наш Иисус Христос, то я счел необходимым написать тебе… А мы, пусть будет тебе известно, приняли заповедь сохранять предание Господне в приношении чаши Господней и не иное что совершать, как то, что ради нас совершено первоначально самим Господом»[319].

Еще раньше, во II столетии св. Ириней Лионский упоминал о неписаных преданиях также в контексте обсуждения практической молитвенной жизни христиан. Для него пример устного апостольского Предания — запрет на коленопреклонения в день Пасхи (утраченное сочинение «О Пасхе») [[320]], празднование Пасхи обязательно в воскресный день и обычай предпасхального поста (см. Евсевий. Церковная история. 5,24,11).

Для Оригена (III в.) устное предание — это крещение детей (На Левит. 8, 3); обращение в молитве на Восток, чинопоследования крещения и Евхаристии (На Числа. 5, 1).

Для Тертуллиана апостольское предание — это троекратное погружение при крещении, евхаристия, крестное знамение, осеняющее лоб, запрет на пост и на коленопреклонения во воскресным дням и запрет носить венки[321].

У св. Дионисия Александрийского (начало IV века) апостольское установление — это празднование воскресного дня (5 Беседа на книгу Чисел, 1).

Для св. Епифания Кипрского (конец IV века) помимо Евхаристии в качестве апостольского предания выступает «поминовение имен усопших» (Панарий, 76).