Устало поднявшись, поплелась в ванную и долго умывалась прохладной водой, прежде чем взглянуть на себя в зеркало. Отражение «порадовало» затравленным взглядом серо-зеленых глаз и бледным лицом в обрамлении мокрых прядей. На миг почудились разбитые губы, и я моргнула, прогоняя наваждение.
Зло ударила кулаком по мраморной поверхности умывального столика и зашипела от боли. Потирая руку, вернулась в постель, раздумывая не принять ли снотворное, что дала мне Лаисса? Стрелки напольных часов сделали целый круг, когда я снова побрела в ванную.
Достала пузырек и задумалась, катая его в пальцах. Не хочу его пить, и все! Должен быть и другой способ. Наверняка, можно как-то усыпить себе магией.
Эта идея впервые за две недели пришла мне в голову. Вылив снадобье в унитаз, вернулась в комнату и достала тетради с лекциями. Уверена, что-то такое мелькало на занятиях, память меня редко подводит. Искомое обнаружилось быстро. В лекции по первой помощи рассказывалось, как успокоить раненого, если тот может навредить себе или окружающим.
Я внимательно изучила аккуратно нарисованную схему, пока не запомнила раппорт, дозу и последовательность вливания энергии. Сразу под ней в красной рамке было предупреждение, какое из нарушений раппорта будет иметь снотворное действие.
— Есть!
И как мне раньше не пришло это в голову? Я принялась за дело сознательно вливая чуть больше энергии и при том растягивая интервалы.
— Главное не перестара...
Лорд Сатем оборачивается, когда я хватаю его за руку раньше, чем он успевает сделать хоть шаг прочь. Прежде чем осознаю всю дерзость своего поступка, провожу рукой по его обнаженной груди, пальцами ощущая края пореза. Щедрый поток энергии жизни, льющийся от моей ладони, настолько мощный, что не оставляет от глубокой раны и следа. Никогда раньше не делала ничего подобного. Чистая энергия на такое не способна, ведь так?
Советник осторожно берет мою руку в свою и медленно подносит к лицу. Наблюдаю широко распахнутыми глазами, как он это делает. Как опускаются его черные ресницы, оказывается такие пушистые и мягкие...
Его губы касаются подушечек моих пальцев. Он смотрит поверх наших рук. Напряженно, словно пытается что-то прочесть на моем лице. На долгое и одновременно такое краткое мгновение наши глаза встречаются, и что-то происходит. Не знаю, что. Не могу объяснить...
На смену его взгляду приходит крашенный старинной лепниной потолок моей собственной комнаты. А я все еще лежу поперек кровати и без одеяла. Ноги свисают с краю и от неудобной позы жутко затекла поясница.
— Ойййй! — зашипела, переворачиваясь на бок и пытаясь выгнуть себя в другую сторону.
— Кажется я перестаралась.
Зато спала крепко и без кошмаров, так что фиг с ней, с поясницей. Взгляд наткнулся на часы.
— Лесные бесы!
Путаясь в подоле длинной старомодной ночной рубашки и постанывая, понеслась в ванную, приводить себя в порядок, дядя страшно не любит, когда опаздывают. Внизу все уже были в сборе.
— Доброе утро! — поприветствовала домашних.
— Доброе, сестренка! — первым откликается Кэсси, уже украдкой жующий любимый двоюродный братик.
Змея Лаисса, очаровательно улыбнувшись, жестом пригласила за стол, а вот дядя Раш проигнорировав мое появление, уткнулся в свежий выпуск «Гласа Эрессолда». Упс! Плохой признак.
— Тилирио! — Лорд Хортес, наконец, удостоил меня внимания и отложил газету, которую тут же умыкнул Кэсси.
Ну все! Ждет меня головомойка и прополка мозгов.
— Ты в четвертый раз за две недели опаздываешь к завтраку, —констатирует факт и одновременно порицает подобное поведение глава дома Хортес. — По-моему, ты достаточно долго живешь в этом доме, чтобы знать правила
Все, что касается распорядка дня, дядя возводит в абсолют. Это отголоски времен, когда его род был богат и приближен к императору. Выговор, конечно, неприятно, но не смертельно, к тому же в кои-то веки я чувствую себя бодро. Богиня! Как же мало нужно человеку для того, чтобы мир стал прекраснее — просто хорошенько выспаться.
— Простите, это больше не повториться. Обещаю.
На деле мне совершенно не стыдно, а про кошмары дядя не знает. Лаисса убедила меня не вдаваться в подробности произошедшего, а Кэсси, зная собственного отца и его консервативность, поддержал эту мысль. Если дядя узнает, что я больше не девственница, станет относиться ко мне как порченному товару, даже не смотря на то, с помощью врачевателей все было легко восстановить. Слишком уж он консервативен.
Но самое страшное, не видать мне тогда больше академии. Дядя Раш постарается подыскать подходящего кандидата в мужья. Подходящего на его взгляд, конечно. Того, кого не смутит моя порочность «и тэ дэ и тэ пэ». Скорее всего, это окажется глубокоуважаемый лорд в возрасте, читай: очередной старый извращенец с толстым кошельком, предположил тогда Кэсси, окончательно вогнав меня в ужас.
— Отец, подумаешь, проспала чуток... — вступился за меня брат. —Эта зубрила наверняка перечитывала леции. Она же уснуть не может, пока парочку тем не повторит! — он содрогнулся всем телом и скривился так, точно это приравнивалось к глотанию туалетных слизней живьем.
