Единственно общественно оправданным действием нынешних обитателей Кремля и всех, с ними системно связанных, был бы их немедленный уход со своих постов, их добровольная отставка с последующим назначением свободных выборов.
Между прочим, с мыслями Юрия Гейко перекликается и такое, например, рассуждение:
«Если бы была задана психологическая задача: как сделать так, чтобы люди нашего времени… совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми, то возможно только одно решение: надо, чтобы было то самое, что есть, надо чтобы эти люди были губернаторами… офицерами, полицейскими, то есть чтобы, во-первых, были уверены, что есть такое дело, называемое государственной службой, при котором можно обращаться с людьми как с вещами, без человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы люди этой самой государственной службой были связаны так, чтобы ответственность за последствия их поступков с людьми не падала ни на кого отдельно…
С вещами можно обращаться без любви: можно рубить деревья, делать кирпичи, ковать железо без любви; но с людьми нельзя обращаться без любви… Правда, что человек не может заставить себя любить… но из этого не следует, что можно обращаться с людьми без любви, особенно если чего-нибудь требуешь от них… Не чувствуешь любви к людям — сиди смирно… занимайся собой, вещами, чем хочешь, но только не людьми…»
Последние слова прямо обращены к нынешним обитателям Кремля, хотя сказаны они были более ста лет назад Львом Толстым в его романе «Воскресение». Напомню, что название романа означает не день недели, а процесс духовного воскресения главного героя — князя Дмитрия Нехлюдова.
И если уж мы помянули Льва Толстого с его обострённым отношением к нравственным проблемам, то надо заметить, что имеется и ещё один этический момент, о котором стоит сказать. Нынешних, выплывших в «верхи» в последние двадцать лет людей-
Предают всегда
Однако нынешняя «россиянская» «элита», даже та её часть, которая всплыла в верхи ещё в формально советские (например, в брежневские) времена, никогда не была для Страны Советов и её народов
Мысль о том, что нравственных претензий к подобным особым человеческим особям предъявлять нет оснований, можно и нужно развить в том направлении, что их не стоит рассматривать не только как предателей, но и как преступников.
Кто такой преступник? Это — человек,
Нравственное преступление — это переход грани между Добром и Злом, между нравственной нормой и безнравственностью.
Юридическое преступление — это переход грани между нормами закона и запрещёнными законом действиями.
Но можно ли считать преступниками тех, кто всегда был за гранью нравственного закона? А ведь представители нынешнего «россиянского» «бомонда» были безнравственными всегда. Они так же не в состоянии руководствоваться интересами народа, доверившегося им, как не в состоянии оглянуться назад крокодил. Они не способны на человеческие реакции так же, как не способен на них пресловутый Терминатор Арнольда Шварценеггера, и даже менее его.
