В остальном все идет неплохо, и никто ничего не подозревает. Однажды вечером мы идем на ужин в грузинский ресторан. Шашлык, красное вино, музыка и танцы. Все в лучших традициях удачного сочинского вечера. Я накладываю себе сочную баранину, нежнейшую свинину, овощи свежие, овощи на гриле, лаваш. Пробую разные соусы. Наслаждаюсь вечером. Пока кто-то не шутит: «Куда ж ты столько мяса ешь!» Одна неосторожно брошенная фраза – и мой вечер испорчен. Я уже не хочу есть. Пью вино. Разговор продолжается, мне говорят, что это все шутки и вообще все хотят мне только добра. Мне советуют брать пример с сестры, вот какая она молодец! Стройная, спортивная, веселая! Почему я не могу быть такой? У меня на глаза наворачиваются слезы. Я чувствую себя не оправдавшей надежды, чувствую себя недостаточно красивой, недостаточно худой. Я встаю и ухожу в туалет. Два пальца в рот, и я поспешно избавляюсь от всего съеденного. По лицу текут слезы. Мне стыдно, мне жалко себя, я злюсь на весь мир. Но надо взять себя в руки, умыться и вернуться к семье.
Я возвращаюсь, когда начинаются танцы. Меньше всего мне хочется танцевать. Услышав музыку, сестра начинает задорно пританцовывать на месте, потом вскакивает и с хохотом тянет за собой бойфренда. Он не сопротивляется, смотрит на нее влюбленными глазами, и они уходят на танцпол. Мама с папой смеются и тоже встают. У всех чудесное настроение, все расслабленно танцуют и улыбаются друг другу. Я остаюсь сидеть на месте. Я уже не могу беззаботно танцевать. Я не могу делать вид, что мне весело. Я чувствую себя чужой на этом празднике жизни, как будто я недостойна того, чтобы веселиться, несмотря ни на что. Я грустно пью вино и изо всех сил стараюсь не расплакаться.
Первыми возвращаются родители. Они начинают свою волынку о том, почему я не улыбаюсь. Почему я не радуюсь. Почему не могу просто веселиться, как сестра. «Что с тобой не так?» – читается в их глазах. Я не могу объяснить. Они решают, что я слишком серьезно отношусь ко всему, бросают что-то из разряда «ты слишком заморачиваешься» и наконец оставляют меня в покое. Мне обидно уже не только от всего сказанного, но и от безразличия. Им все равно, почему «я просто слишком заморачиваюсь». Они не понимают и даже не пытаются понять, списывая все на особенности моего характера. Мне вновь становится очень одиноко от чувства своей ненужности и ущербности в этой веселой и прекрасной семье. Я чувствую, что не могу оправдывать их ожидания, не могу быть той беззаботной и заводной девочкой, которых они хотят видеть в своих дочерях.
Под конец вечера, вернувшись в свой номер, я снова плачу и ем, на этот раз, чтобы хоть немного подавить тревогу, ведь других средств для восстановления спокойствия у меня нет. На следующее утро все возвращается на круги своя, а я продолжаю свой изнурительный бег по кругу, задыхаясь от изматывающего меня изнутри стресса.
То лето было достаточно насыщенным, и помимо отдыха с родителями мне предстоял еще отдых с подругой на Кипре и путешествие в Бельгию на курсы голландского языка и культуры. Это были две совершенно разные поездки. Бельгия запомнилась мне ароматными теплыми вафлями, велосипедами и бесконечным чувством стыда, а Кипр – жарой, отсутствием аппетита и… отсутствием стыда.
В Бельгию я поехала с Уткой. Мы направились в глубокую фламандскую деревню, чтобы две недели практиковать наш голландский язык и полностью окунуться в культуру страны. Проживали мы в большом комплексе вместе с доброй сотней таких же студентов из разных стран, которые, как и мы, непонятно почему изучали голландский язык. Каждый день у нас был расписан по часам, нас возили по городам, развлекали, просвещали. Было классно.
В свободное время мы с Уткой садились на велосипеды и наслаждались природой, попутно пытаясь сжечь хоть какие-то калории. В очередную нашу вылазку в город я открыла для себя бельгийские вафли. О боги! Мы шли по улице, и тут мой нос уловил запах свежей выпечки. О этот ни с чем не сравнимый аромат ванили и чего-то еще, будоражащий все мои рецепторы. Его я научилась распознавать издалека и впоследствии могла безошибочно определить, что на соседней улице пекут эти волшебные вафли. Попробовав их впервые, я влюбилась навсегда. Настоящая феерия.
Я не пропускала ни одного уличного стенда, где их продавали. Будучи уличной едой, нацеленной на туристов, вафли продавались буквально на каждом углу, что конечно затрудняло мои попытки сесть на диету. Их выпекали прямо при тебе, а затем ты сам мог выбрать, что положить наверх, например, взбитые сливки, шоколадный сироп, клубнику и зефир. Одна я в город не выходила, поэтому постоянное присутствие Утки или еще кого-то вначале немного сдерживало мой волчий аппетит, но, к сожалению, мое ужасное РПП нашло способ перехитрить всех.
