Против силы ветра (ЛП) полностью

[3] В 1822 г. остров потрясла так называемая Хиосская резня — жестокая расправа турок 11 апреля 1822 года над греческими жителями за то, что островитяне поддержали борцов за независимость Греции. Из 155 000 жителей острова после бойни уцелело лишь около 2000. Из них по приблизительным оценкам 25 000 были вырезаны, остальные — проданы в рабство, депортированы либо оказались в изгнании, образовав хиосскую диаспору Западной Европы и США. Эти жители впоследствии сделали многое для объединения острова с Грецией в 1912 году. После 1822 несколько десятилетий остров был практически необитаем. Затем оставшиеся в живых жители стали понемногу возвращаться. В 1922–1923 гг. Хиос, как и Лесбос, стал перевалочным пунктом для сотен тысяч греческих беженцев из Малой Азии, но только незначительная часть из них осталась на острове.

[4] Сегед (венг. Szeged, уст. рус. Сегедин от нем. Szegedin, Segedin) — город на юге Венгрии. Третий по величине город Венгрии. Сегед расположен на обоих берегах реки Тисы к югу от места впадения в неё реки Марош (Муреш).

Глава 10

Оливер открыл глаза в семь утра и, осознав где находится, недовольно заворчал. Он так крепко спал, что подумал было, что находится в Кодуэлл Касл, в своей комнате с окнами, выходящими на реку Исис. И лежит он держа в объятиях Эйлиш, уткнувшись носом в ее русые волосы. Сейчас небольшая кровать казалась ему огромной из-за того, что он находился в ней один. «Я сплю с женой всего два года, — подумал он, уставившись на деревянный потолок каюты. — Невероятно, насколько я успел отвыкнуть спать в одиночестве!»

Чем больше он думал о том, что находится далеко от любимой жены, тем сильнее портилось его настроение. Он все бы отдал, чтобы иметь возможность положить сейчас руку на ее живот и почувствовать, как внутри бьется второе сердце. Раз уж он проснулся, не было никакого смысла оставаться в постели, к тому же ему в голову пришла одна идея, которой он мог заняться, пока не проснулись остальные.

Накануне вечером, после ухода мисс Стирлинг, они продолжили разговор о «Персефоне». Капитан Хёрст порекомендовал ознакомиться с газетами того периода в библиотеке лайнера. Возможно, оттуда удастся почерпнуть полезные сведения о кораблекрушении. Он рассказал Оливеру, что на борту «Океаника» не одна, а целых две библиотеки, и даже набросал ему план прямо на обороте меню, чтобы объяснить, как их найти. Так что Оливер быстро оделся, убрал волосы в хвост и вышел из каюты, чтобы выпить чашечку чая или кофе и поскорее приступить к расследованию.

Он потратил на поиски больше времени, чем планировал. Корабль оказался таким огромным, что было почти невозможно не заблудиться. Он прошел мимо группы мужчин, куривших свою первую утреннюю сигару, сидя в плетеных креслах, поднялся по лестнице, похожей на ту, которая вела в столовую, и толкнул дверь из красного дерева. Да, это действительно была библиотека. Она оказалась больше, чем он ожидал, вся обшитая потемневшими деревянными панелями, заставленная книжными полками и декорированная позолоченной лепниной на белоснежном потолке. К радости Оливера, внутри никого не было. Он бросил свой сюртук на спинку кресла и принялся искать полки с газетными подшивками. Поиски длились недолго. Рядом с секцией, посвященной политологии, лежали целые пирамиды картонных папок, которыми путешественники явно не особо интересовались. Многие газеты даже ни разу не открывались, и типографская краска склеила страницы. «Это будет нелегко, — подумал Оливер и взял с одной из полок канцелярский нож. — Хорошо, что я сегодня встал пораньше».