Я зашла на кафедру, взяла свой плащ. С утра небо морщилось, словно собираясь заплакать, но так и не сподобилось. Да и наш метеоцентр рисовал на экране телевизора тучки, из которых горошинами катился дождь. Но оговаривался: переменная облачность.
Все годы, что я преподавала в университете, слава неподкупного преподавателя грела мне душу. Я – неподкупная! И, кроме всего прочего, человек, никогда не идущий на компромисс. Но так ли уж это хорошо? То есть, железная леди, которая вряд ли может кому-нибудь нравиться. Люди, наверное, должны идти на уступки друг другу, а если не станут этого делать, то получится не жизнь, а сплошная конфронтация. Я вовсе не имею в виду недобросовестных преподавателей.
Это пронеслось у меня в голове в считанные секунды, когда мы шли рядом со Львом Владимировичем, время от времени касаясь друг друга плечом.
Я направилась к своей машине, а Торопов крикнул вслед:
– Езжайте за мной!
И помчался.
Не будешь же каждому объяснять, что я за рулём недавно, и правила движения стараюсь не нарушать. Хорошо, что в центре города у нас полно светофоров, так что из поля зрения тороповский джип я не потеряла. Остановился он у старой пятиэтажки, в торце которой примостилась кафешка с названием «Кофейня». Мы заняли столик на улице, благо теплые сентябрь позволял это: посидеть на улице, наслаждаясь бархатным теплом. Лев Владимирович привел с собой официантку, и она загрузила наш столик уймой десерта. Если я вот так стану с каждый родителем пить кофе с пирожными, меня даже усиленный утренний бег не спасёт. Я не стала делать ему замечаний, съем столько, сколько захочу, а он пусть сам с остальным разбирается.
– Честно говоря, я не знаю таких людей, которые отказываются брать деньги за свою работу, – пригубив кофе, проговорил он.
– Это вы о взятках? – решила уточнить я.
– Что значит, взятка? Если бы мы хотели…
– Ах, уже вы!
– Если бы мы, я имею в виду заинтересованные лица, требовали от вас чего-то, что не входит в ваши обязанности, тогда другое дело. Но ведь вы тем и занимаетесь, что экзаменуете своих студентов.
Ему бы с кафедры выступать, или в думе речи произносить о том, что считать, а что не считать взятками. В свете так называемой борьбы с коррупцией.
– Послушайте, Лев Владимирович, давайте не заниматься софистикой. Из-за неё у нас так много дилетантов во всех сферах. Никто не хочет прилагать усилия и думать над смыслом сказанного. В том числе и ваша дочь. Болтают, что на ум придёт. А вы, вместо того, чтобы заставить её работать, развращаете легкостью, с какой Ксения сдаёт… вернее, покупает экзамены.
Мне подумалось, хорошо, что Ксения не учится в медицинском. А то страшно представить, как будет лечить такой с позволения сказать доктор несчастных пациентов. И ведь способная девчонка, ей бы немного приналечь на учёбу, не понадобилось бы и папашино участие!
– Видите ли, Юлиана Дмитриевна, всё объясняется просто: я чувствую себя виноватым в том, что в свое время оставил Ксюшу на воспитаниё матери, хотя и подозревал, чем всё это может кончиться. Валерия – Ксюшина мамочка – всё решает с помощью денег. И я эти деньги всегда давал. Как говорится, по первому требованию.
Он вопросительно взглянул на меня.
Если что мне в моей работе и не нравилось, так это подобные разговоры с родителями. Все они кончались одним и тем же вопросом: «Сколько?»
Мне, как и всем нашим преподавателям, конечно же нужны были деньги, но зарабатывать их таким путем! Всё же хотелось себя уважать… А с другой стороны, неужели моё самоуважение только в этом? Получается, назло кондуктору, возьму билет и не поеду. Что я делаю такого, недостойного? Всего лишь пью кофе с одним из родителей.
– Юлиана Дмитриевна, не согласитесь ли вы позаниматься с Ксенией дополнительно? – предложил Торопов. – С учениками-то вы могли бы заниматься.
– Могла бы. Но у нас мало времени, Ксения не сдала экзамен, а уже начался новый материал.
– Ей много внимания не понадобится. Пару-тройку занятий наверняка будет достаточно, – самоуверенно заявил он.
– А не пойти ли и вам преподавать, Лев Владимирович ,раз вы так хорошо владеете ситуацией.
Он хохотнул. Но посмотрел на меня с надеждой.
Я разозлилась и решила плюнуть… не на свои принципы, а может, и на них… на свою позицию, из-за которой я выглядела каким-то мастодонтом.
– Хорошо, позанимаюсь я с вашей Ксенией. Тем более, что девушка не безнадёжна. Если бы захотела, могла бы и своими силами обойтись!
Но папаша нерадивой студентки вычленил из моей речи согласие и не стал заморачиваться.
– Вот и хорошо.
Он протянул мне конверт.
– Здесь деньги как раз за три занятия.
В конверте оказались доллары. Три сотенных купюры. Ну, и к чему привели все мои рассуждения? Ладно, отдам деньги позднее, самой Ксении…
