Я позвонила Кате, чтобы она принесла мне какую-нибудь цивильную одежду. Завтра выходной день, и вполне может не работать камера хранения, или как там она у них называется.
Невестка не стала спрашивать, выписывают меня или нет, а просто приехала через час и мою одежду привезла. А я не глядя сунула пакет в тумбочку.
Ей я тоже не разрешила у себя задерживаться. Что за радость в пятницу торчать в больнице у кровати свекрови, которая отнюдь не умирающая, вместо того, чтобы поджидать с работы уставшего мужа.
Я осталась одна, впрочем, об этом не жалея. Мне нужно было подумать. Вошедшая медсестра сделала укол – скорее всего, витамины – и неслышно удалилась.
Случившееся со мной я спровоцировала сама. Что-то похожее было у Рэя Бредбери по поводу «эффекта бабочки». Не нужно нарушать хрупкое равновесие, трогать то, что в любую минуту может обвалиться, накрыв своей лавиной энтузиаста. А я не просто тронула, стала на этом равновесии плясать и его всячески раскачивать. И получила то, что получила…
Думала, после таких мыслей не засну, но провалилась в сон, не успев свои философические выкладки додумать.
Как ни странно, проснулась я в хорошем настроении с нормальной температурой и решила сама себя выписать. Сходила на завтрак, поела манной каши и вернулась в палату. Лечащего врача сегодня не было, только дежурный, и я решила попросту сбежать. Ближе к обеду.
Глянула на себя в зеркальце: могла бы и причесаться, привести себя в порядок, а то выгляжу, как чёрти кто!
Полезла в тумбочку за косметичкой, которую принесла мне Катюша. И стала медленно наводить порядок в своей внешности. Хорошо, лежала в палате одна, и мне некуда было торопиться. Навела такой марафет, как будто на бал собралась! Ресницы хлопали, как крылья бабочки. Хотя в ближайшее время меня не ждали особые развлечения. Впрочем, как и посещения…
Если разобраться, на «воле» у меня куча дел. Надо посмотреть, что там за облицовочную плитку привез Саша. Мы с ним накануне как раз спорили, в каком цвете делать ванную первого этажа. Он привез всякие дизайнерские разработки, но мне ничего не нравилось.
На самом деле, мне нужно было срочно себя чем-нибудь занять, пока моя голова не лопнула от переполнявших её мыслей, главная из которых была: меня бросил муж! Мне мазохистски нравилось это повторять. Интересно, он бросил бы, если бы я сама с этим не согласилась? Закатила бы истерику, валялась в ногах, кричала бы: «Не бросай меня!» Вспомнился старый анекдот: вас, Ивановых, не поймешь! Она говорит, хорошо, ты – плохо…
Нет, домой, срочно домой! Дома не будет таким мучительным одиночество. Как будто все близкие вдруг от меня отвернулись. Точнее, все вдруг меня покинули…
Я уже было спустила ноги с кровати, как дверь в палату отворилась и вошел ещё один мужчина. Я не поверила своим глазам: Зеленский! В отличие от Ивана вошел тихо, безо всякого шума, буквально проскользнул.
– Как вы узнали, что я здесь?
Моему изумлению не было границ.
– Наш город не такой уж большой, – сказал он сакраментальную фразу. – Не забывайте, что я всё-таки адвокат, и у значит, у меня знакомых – вдвое больше, чем у других людей.
– Я смотрю, вас уже посещали, – он кивнул на ворох лежащих на тумбочке неразобранных пакетов.
– Непонятно, чего вы меня решили посетить! – свое плохое настроение я невольно изливала на Зеленского, будто сварливая жена. – Мы с вами не друзья и даже не приятели! Свое спасибо мне вы уже сказали.
– Подождите, Юлиана, что вы злитесь? Вас оскорбляет моё ухаживание? Но я, честно говоря, никак не могу прийти в себя. Представьте, всю жизнь я защищаю других, и вдруг защитили меня! Да не кто-нибудь, а хрупкая женщина! Я сразу представил себе, что вы – моя женщина, моя половинка, и был страшно удивлён, что вы замужем, и никак не можете быть моей… Теперь вам понятна моя неадекватность тогда, в кафе?.. Мне нет оправданий… Кстати, вчера я видел вашего мужа, он как раз отъезжал от больницы. Лицо у него было нерадостное. Он так переживает из-за вашей болезни? Я правда не решился зайти, поздновато было. Как говорится, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. Юпитеру – в смысле, мужу.
– Я поняла… Он переживает из-за любовницы, которую проткнули отверткой! – выпалила я и покраснела, потому что вышло грубо и зло.
– Серьёзно, что ли?
– Серьёзнее не бывает! – меня несло. – Он забирает нашу двухкомнатную квартиру и на эти деньги собирается увезти её из города для новой жизни. Чтобы она пришла в себя и скорее забыла своё ужасное прошлое.
– В самом деле? – продолжал удивляться он. – Но по закону не так-то просто «забрать» квартиру. Тем более, когда он сам виноват. Скажите только слово, и мы разденем его догола!
– Нет, что вы, пусть берёт, – опомнилась я. – Мы недавно дом купили. Правда, недостроенный, но со временем он будет стоить намного дороже квартиры. Тем более «хрущевки».
– Конечно, вам виднее, – согласился он. – Главное, что вы теперь свободны.
– Для чего, интересуюсь спросить?
– Для меня, конечно. Теперь мы сможем пожениться.
– Мы?! – у меня от возмущения не хватало слов. – Когда, интересно, возникло это – мы?
