Он хотел пойти туда один, но я настояла на своём присутствии. Мне ни за что не хотелось пропустить развязку столь долгой истории, в которой я, к тому же, принимала непосредственное участие.
Когда мы вошли в гостиную, граф Дронк нервно мерил шагами комнату. Выглядел он, мягко говоря, не важно. Бледный, под глазами залегли тени, руки дрожат... Сейчас он мог вызвать только жалость.
– Тони, – обратился он к моему мужу. – Я хочу отдать тебе расписки твоего отца. Я больше не могу и не хочу мстить. Я жил этим чувством долгие годы, но больше не буду...
Он протянул нам свёрток, в котором обнаружились те злополучные документы, которые почти сломали жизнь целой семьи. Тони принял их, но на его лице не отразилось ни одной эмоции.
– Я любил твою мать... – Ротвиш устало опустил голову. – И виноват во многом, но, видит Бог, я не хотел её смерти... – он бессильно присел на край дивана. В его лице было столько раскаянья, страха, отчаяния, что становилось жутко. Этот человек из-за глупой мести своими же руками угробил собственную жизнь. Жаль, что понял он это слишком поздно, да и то, благодаря разыгранному специально для этого спектаклю. – Прости меня, Тони... – он почти плакал. – Для меня это очень важно. Если ты это сделаешь, я обещаю, что верну всё, что забрал у твоего отца. Всё до последней монеты... А потом уеду.
Тони смерил его презрительным взглядом.
– Почему я должен тебе верить? – спокойно спросил он.
– Потому что у меня нет выбора... – ответил Ротвиш, опуская голову. Потом достал из кармана какую-то бумагу и протянул её Тони. – Вот... Это дарственная на всё моё имущество, включая имение. Я отдаю тебе всё, что имею. Себе оставляю только деньги, да и то, чтобы побыстрее уехать и начать новую жизнь... Пожалуйста, прости меня...
– Ладно, – произнёс он, после долгого молчания. – Но ты должен пообещать мне, что навсегда покинешь эту страну.
– Тони, я клянусь тебе! Больше ты никогда меня не увидишь... – проговорил граф, и, кланяясь, как последний раб, попятился к выходу. – Спасибо тебе.
Как только за ним захлопнулась входная дверь, глаза Энтони просияли, а на лице отразилась самая счастливая улыбка. Он подхватил меня на руки, и, крутанув, побежал в кабинет.
– Эти? – спросил он отца, протягивая ему расписки.
Мистер Свон посмотрел на Тони, потом медленно забрал у него документы, и принялся внимательно их изучать.
– Судя по всему, да, – ответил он, спустя мучительные полчаса ожидания. Я до последнего не верила, что из этой глупой затеи может что-то получиться. Но, у нас получилось!
Вот и закончилась история многолетнего скитания родителей моего мужа. Больше им не нужно было прятаться от всех, включая собственных детей. Больше им не чего было бояться. И я думала, что теперь они останутся в Лондоне. Но, они решили иначе.
Мистер Свон написал официальный отказ от титула, и теперь он по праву принадлежал Энтони, а сами они предпочти вернуться обратно во Францию.
– Жизнь идёт и всё в ней меняется, – объяснила мне тогда миссис Свон. – Раньше мой дом был здесь, потом у меня долгое время вообще не было ни дома, ни душевного покоя. А теперь... Теперь я хочу исправить свои ошибки. Хочу вырастить Викторию в нормальной семье. Без сплетен и предрассудков. А когда она повзрослеет, мы обязательно вернёмся... Но это будет ещё не скоро...
Глядя на них с мужем, я умилялась. Они пронесли свою любовь через столько лет, через столько трудностей и лишений, и не потеряли веру в счастливое будущее. Они были счастливы только рядом друг с другом. Хотя, чему удивляться?! Рядом с Тони я каждый день благодарила судьбу, за то, что всё сложилось именно так. Я чувствовала себя самой счастливой на этой планете. И пусть мне пришлось от многого отказаться ради любви, но я ни о чём не жалею!
Конец.