Все смущенно переглянулись. Не получив ответа, Федот Иванович еще раз беспомощно оглядел всех, потом грузно опустился на пододвинутый стул. Склонив лицо вниз, он стал сосредоточенно отламывать ледышки на бороде.
— Совсем немного опоздал, дядя Федот, — говорил метеоролог. — Ну, прямо на несколько минут. А мы тебя так ждали…
Вошел начальник аэропорта и застыл с бумажкой в руках.
— Пришел? — словно не веря глазам, воскликнул он.
Федот Иванович еще ниже склонил голову. С его оттаивающей бороды капало на пол.
Никто не утешал старика. В молчании окружающих было понимание, сочувствие…
Старый охотник поднял голову.
— Вот ведь какое дело, опоздал, стало быть. Не догнать вчерашний день-то. Не потекут реки вспять… — и он опять замолчал.
Баранов откашлялся.
Федот Иванович горько усмехнулся:
— Дал промаху, конечно, неправ…
Баранов посмотрел на часы, потом на дверь.
— Реки вспять потекут, — сказал он уверенно. — И Енисей и Обь. Есть, батя, такой проект… В южные моря будут эти реки впадать.
Охотник недоверчиво покачал головой.
— Все шутишь, сынок…
— Нет, отец. Хочешь, догоним вчерашний день, ухватим его за хвост?
— Это как же?
— А так, отец. Пока бортмеханик вернется, слушай: земля вертится с запада на восток. На нашей семидесятой параллели скорость у нее около шестисот километров в час.
— Ну, ну… Ты это к чему?
— Вот ты прикинь. Если на самолете с той же скоростью в обратную сторону лететь, солнце как будто остановится.
— Должно, что так…
— А если быстрее! Если обогнать землю, что тогда? Тогда, друг, зашедшее солнце с запада подниматься начнет. Понимаешь?
— Ну?
— А вот у моего самолета, дед, скорость больше, чем у земли! Вот и представь, что произойдет, если ты на нем будешь? А? — И Баранов лукаво подмигнул старому охотнику.
— У вас время назад пойдет! — крикнул радист.
— А ведь верно, — откликнулся начальник аэропорта. — В Архангельск они прилетят в одиннадцать часов вечера. А у нас уже сейчас первый час. Уступаю Фомину свое место!
Федот Иванович стоял посредине комнаты растерянный. Вошел бортмеханик.
— А теперь, отец, бежим к самолету, — гулким басом скомандовал Баранов, — каждая минута дорога!
— Бежать… Это я могу. Я всю дорогу бежал.
И они скрылись за дверью.
— Да, дед в Архангельске проголосует! — хлопнул ладонью по столу метеоролог.
Дверь снова открылась. На миг просунулась черная борода.
— Вы тут того… за Таймыром моим присмотрите… Он ладный.
И дверь захлопнулась.
— Не беспокойся, отец! — крикнул начальник полярной станции, одеваясь, чтобы пойти за собакой. Он вышел.
Оставшиеся подошли к окну. Издалека доносился лай. Вдруг словно лавина камня рухнула сверху, потом с улицы донесся рокот несмолкаемого грома, странный в эту морозную, полярную ночь.
За окном кабины заревели реактивные двигатели могучего самолета Баранова.
— Неужто летим? — спросил Федот Иванович.
Штурман кивнул головой. Он склонился над картой, нанося курс. Перед ним на стенке виднелись часы со светящимся циферблатом. Они показывали не первый час, а шестнадцать часов с небольшим. Значит, шел еще предыдущий день…
— Вот оно, архангельское время! — крикнул штурман.
"Успеем ли?" — думал Федот Иванович.
В окне ничего нельзя было увидеть, кроме звезд, среди них особенно ярко выделялся знаменитый ковш Большой Медведицы — стрелка небесных часов старого охотника.
Деловито ревели двигатели, шли часы. Вернее, шли часы штурмана, а звездные часы Федота Ивановича… стояли. Более того, стрелка их передвинулась назад.
Штурманские часы показывали двадцать три часа, столько же показывала и Большая Медведица.
Самолет шел на посадку, машина остановилась. В дверях показалась крепкая фигура летчика, победившего время.
Новый год! Бой часов Кремлевской башни, как поступь времени, размеренный, торжественный, бесконечно знакомый и все же волнующий…
Только что звенели бокалы, хлопали пробки бутылок, перекликались веселые голоса… Но бьют Кремлевские куранты — и все смолкает, как в предрассветный час.
На миг задумывается каждый.
Вот он завтрашний день, завтрашний год, грядущее!
Каково оно это грядущее, кто будет жить в нем?
Произнесут тосты. Поздравят друг друга с Новым годом и с новым счастьем…
А я хочу поздравить романтиков и искателей, тех, кто ищет новое в жизни, в науке, в счастье!
В дни моей юности страной романтиков, страной искателей была Арктика, страна нового и неизведанного, суровая и загадочная, непроходимая и притягивающая. Новая, она творила героев.
Почему?
Люди становились там героями или туда шли только герои?
А может быть, черты героя заложены в каждом советском человеке? Не потому ли обыкновенные юноши и девушки оказывались способными стать молодогвардейцами Краснодона, не потому ли исполинский подвиг совершил наш народ в дни Великой Отечественной войны, не потому ли строит он сейчас страну, которая завтра станет коммунистической? И не потому ли самые простые и скромные люди в арктических условиях совершают подвиги, которые становятся для них там нормой поведения, нормой жизни?
