– Красовский, попрошу это зафиксировать. Маленькие гаденыши меня любят, – крикнула Собчак.
По соседству всеми пятью рубиновыми звездами светила людям главная корпорация страны.
Ну кто же тогда мог знать, к чему приведет авантюра с присоединением Крыма по-быстрому, в обход всех международных норм? Многим, и мне в том числе, казалось, что можно только порадоваться за крымчан, которые вроде бы в большинстве своем все-таки этого хотели. В какой-то момент я даже была готова рукоплескать российским властям – хотя бы за то, что все обошлось без кровопролития. Это сейчас я могу увидеть ситуацию в более широкой перспективе… а потому всплескивать руками, вскрикивая «Ну как же так вышло?!» и «Что же теперь делать?!», порой представляется мне единственной адекватной реакцией.
Мы приехали в Крым, когда никто еще не понимал, что все происшедшее – не просто повод наделать футболок с принтами, прославляющими подвиги «вежливых людей», а историческое решение, расхлебывать последствия которого придется как минимум всей Европе, не говоря уже о поколениях – дай бог, чтобы не больше двух – россиян. Наталья Поклонская казалась нам тогда милой и смешной, опасения проживающих в Крыму украинцев – преувеличенными, верноподданнический восторг определенных слоев населения – вполне естественной реакцией на резкий поворот истории.
Я прошу читателей не судить нас строго. В те дни весной 2014 года мы увидели Крым так. А поехать туда еще раз и проверить тогдашние ощущения мы не можем: это было бы нарушением законодательства суверенной Украины.
Проведя в середине апреля три дня на освобожденных территориях Российской Федерации, Ксения Собчак и Антон Красовский встретились с соотечественниками и поговорили с ними о будущем Крыма
В начале было слово. И дал его мужчина, о котором, в сущности, не было известно ничего. Только имя – Саша. Сашу рекомендовали в очень авторитетной и значимой организации как человека порядочного и ответственного, но – главное – решающего любые крымские вопросы.
– Ксения, вы с Антоном можете приезжать на референдум безо всяких опасений, мы вам все организуем. Даю слово. И на участки отвезем, и с правильными людьми повстречаем. – Голос в телефонной трубке звучал перспективно.
– А с Чалым нам интервью организуете? – нагло поинтересовалась у Саши Собчак.
– Ну вот с Чалым не уверен, а с Аксеновым попробуем.
– Ребят, я лично против, чтоб вы ехали сейчас, – принялся канючить Усков на редколлегии. – Поймите и меня, сейчас любое ваше появление в Крыму будет расценено как провокация.
– Блин, Усков, ну я-то за русский Крым, Путин – мой кумир теперь. Почему не сейчас-то? – удивился Красовский.
– Ну потому. Еще ничего написать не успеете, а вас там снимут в ваших тельняшках – и все. Нет «Сноба». Давайте все же обождем пока, – рассудительно пробурчал Усков, опрокинув стакан шардоне.
– У меня как раз есть альтернатива, – оптимистично закричала Собчак. – Школа минета. Давайте все учиться сосать.
– Теперь только учиться сосать и остается, – хмуро буркнул Красовский, хлопнув дверью.
– Ну а что он обижается-то? – удивился Усков. – Через месяц поедете.
Через месяц Собчак снова позвонила Саше. За это время о нем стало известно немного больше. Во-первых, появилась фамилия – Бородай. Во-вторых, изменился масштаб фигуры: из безымянного куратора Саша превратился во всесильного демона «Русской весны». Он мелькал то в Севастополе, то в Донецке. Писали, что вчера утром видели его на баррикадах Славянска, а вечером уже на совещании в Луганске.
– А мы бы вас все равно не пустили тогда, – неожиданно объявил дававший слово Саша. – Прямо в аэропорту бы развернули.
– Ну это было бы даже лучше, – ответила Собчак, – какой прекрасный вышел бы репортаж.
Саша, привыкший, видимо, за последние месяцы управлять судьбами народов, немного обалдел от такой наглости: «Ладно, давайте через недельку приезжайте, я пока на Юго-Востоке, а потом вам все организую».
– На Юго-Востоке? – обрадовался Красовский. – Тогда едем срочно. Пока всех этих кураторов нет на месте.
На следующее утро заспанные герои приземлились в русском Симферополе. Бизнес-класс, под завязку укомплектованный серьезными людьми чиновного вида без единой спутницы-дамы, деловито поспешил к выходу. Сойдя с трапа, Собчак уверенной походкой пошла к черному микроавтобусу с надписью VIP на лобовом стекле. У автобуса стояла красивая улыбчивая девушка, окруженная высокими хмурыми молодыми мужчинами в черных румынских костюмах. По однообразным квадратным носам их туфель и форменным подергивающимся желвакам можно было вычислить, что мужчины встречают московских гостей не по дружбе, а по службе.
– Нам сюда? – Собчак словно кремлевским пропуском помахала перед глазами у грустных своим посадочным в бизнес-класс.
