Собчак: Кто самая человечная русская женщина? Я как журналист требую конкретики. Человечная, сорокалетняя, русская.
Юрченко: Я сейчас скажу такую вещь, раз уж об этом заговорили. Если бы не прошедшие 20 лет, то Наталья Гундарева… Ее уже нет, но это моя любимая актриса, и вот для меня это образ Крыма.
Собчак: Чулпан Хаматова?
Юрченко: Да, может быть.
Красовский: Татарка. Снимаем крымско-татарский вопрос. Мать. Детям помогает. Звезда.
Собчак: Послушай, нельзя Чулпан Хаматову рвать как тузик грелку. Я бы взяла, наоборот, из молодого поколения. Какую-нибудь новую чемпионку, Липницкую. Свежая, новая кровь Крыма, понимаете?
Юрченко: Можно и этот вариант. Но все равно с оттенком материнского подхода. Понимаете? Крым – он сейчас требует элементарной материнской заботы.
Собчак: А кого здесь любят из российских звезд?
Юрченко: Кого любят? Знаете, вот все равно, наверное, накладывает отпечаток изоляция и то, в чем мы варились. Мне даже страшно сейчас. Потому что настолько мы были наточены на совершено другие вещи. Ужас, что творится с нашим мировоззрением и мироощущением.
Красовский: Вы ощущали себя украинской провинцией, что ли?
Юрченко: Да, вы вот сейчас как бы не о нас говорите. А это о нас. Я даже поверить не могу.
Слезы наконец потекли по щекам министра.
Собчак: А можно я вас попрошу нам как-то посодействовать? Мы очень хотим взять интервью с Поклонской, с вашей прокуроршей красивой.
Юрченко: Что-нибудь придумаем. Ее же тоже курировала Ольга Ковитиди, которую сегодня назначили сенатором от нас. Позвоню сейчас.
Юрченко подошла к столу, набрала какой-то номер:
– Привет. Слушай, скажи, во-первых, а кто нас сейчас будет курировать вместо Ковитиди? Шеремет? Силовой блок? Ну вы с ума сошли: ну где туризм, а где силовики? Хватит уже, давайте нас в культуру отдавайте. Во-вторых, как с Наташей Поклонской связаться, тут ее, не поверишь, Ксюша Собчак разыскивает. А? Да? Записываю.
Спустя минуту перед путешественниками лежал еще один телефонный номер, по которому невозможно было дозвониться.
– Ну как нам поймать эту Наташу? – по всему было видно, что без встречи с Поклонской Собчак из Крыма не уедет.
– Поехали прямо в прокуратуру, там решим.
– Кто ж нас туда пустит? – то ли испуганно, то ли лениво скривился Красовский, спускаясь по выщербленным ступеням министерства туризма.
– Поехали, говорю, – и Собчак затолкнула приятеля в микроавтобус.
Поворот, другой, какое-то дерево, забор. «Где тут прокуратура?» – шофер бесконечно высовывался из окна, не находя дороги.
– Да что ж вы ничего не знаете, – начала возмущаться Собчак. Вы ж местный.
– Я севастопольский, а Симферополь – вообще другой регион, – обиделся водитель. – Вон туда, наверное, надо идти.
У здания через дорогу толпились люди, ворота охраняло пятеро мужчин в камуфляже.
– За мной, – скомандовала Собчак, и Красовский с фотографом покорно побежали за ней.
Увидев Ксению, вежливые люди распахнули ворота.
– Этих тоже пустите, это со мной, мы к Поклонской, – закричала Собчак, и всю группу нелегальных папарацци безропотно пустили на территорию самого охраняемого объекта Крыма.
В здании был еще один пункт охраны.
– Куда идти, знаете? – не потребовав никаких удостоверений, спросил вежливый мужчина.
– Нет, – честно ответила Собчак. Вежливый мужчина растерянно захлопал глазами. Видимо оттого, что и сам не знал дороги.
– Та вам на третий этаж, – крикнула какая-то женщина из коридора. – Поднимайтесь и налево.
Через две минуты диверсионный отряд был уже в приемной прокурора Крыма.
– Ой, – вскочила из-за стола немолодая секретарша. – Это все-таки вы.
– Ой, а как вы сюда прошли? – вскочил с дивана модельной внешности качок с кобурой на боку.
– Мы только от министра туризма, мы вот делаем репортаж, нам очень надо встретиться с Наташей, – залепетала авантюристка Собчак, Красовский тем временем стыдливо переминался с ноги на ногу у двери.
– Ой, ну я не знаю, – сказала секретарша. – Мы сейчас доложим, подождите в зале для совещаний.
– Телефоны только положите вот сюда, в корзинку.
В зале для заседаний стоял огромный овальный стол лакированного дерева, за пустотой стола равнодушно наблюдал висевший на скучной стене портрет президента Путина.
– Ой, Это действительно вы, – в зал вошла невысокая красивая девушка из интернет-роликов. – Так это все-таки, значит, вы звонили?
– Я?! – удивилась Собчак.
– А это разве не вы звонили несколько дней назад?
– Нет, наверное это были пранкеры, я не звонила.
– Панкеры? – удивилась Поклонская.
– Да нет, пранкеры. Это люди, которые звонят чужими голосами или просто специально нарезанные записи ставят и разводят.
– Ну все равно, – недоверчиво посмотрела на Собчак наша няша, – надо с Москвой связаться. Я без разрешения Генеральной прокуратуры не могу давать интервью. Наталья Федоровна, – обратилась Поклонская к строгой неулыбчивой женщине, отработавшей, судя по виду, лет 25 замначальника женской колонии по воспитательной работе, – надо позвонить в Москву.
