— Ладно. Продолжай, — тихо попросила она.
Жюльен тоже сел и повернулся к ней. Убедившись по серьезному выражению лица в том, что завладел ее безраздельным вниманием, он начал свое жалкое повествование.
Индиго смотрела на него с опаской, и Жюльен начал опасаться, что после этого признания, пожалуй, она больше не захочет его видеть.
— С моей бывшей женой, Селиной, — начал он, решив сначала осветить факты и надеясь, что дальше рассказ пойдет сам собой, — я познакомился на свадьбе нашего общего друга, на которую мы оба опоздали. Мы осторожно, на цыпочках, прокрались в церковь, каким-то образом ухитрились сбить огромную цветочную композицию и сорвать службу в ключевой момент. Как ты догадываешься, популярностью на празднике мы после этого не пользовались, зато положение изгоев нас быстро сблизило.
— А ваш общий друг с тобой вообще разговаривает? — с улыбкой спросила Индиго.
Жюльен скривился. Неловкость помешала ему разделить этот момент веселья, но, по крайней мере, Индиго чувствовала себя достаточно комфортно рядом с ним, чтобы поддразнивать, как раньше.
— Только по делу.
— Прости, что прервала, продолжай, — она небрежно взмахнула рукой.
— К тому моменту я уже так много работал, что у моих отношений с женщинами — вполне достойными, кстати говоря, — просто не было шансов на выживание. И по мере того как мои друзья женились и шли вперед, я стал понимать, что топчусь на месте, поставив карьеру во главу угла и забыв о личной жизни. Я осознал: если не предприму что-то. останусь одиноким стариком.
Индиго поджала под себя ноги, устраиваясь удобнее на диване. Жюльен последовал ее примеру и откинулся на спинку.
— С Селиной я впервые почувствовал, что меня может ждать очень интересное будущее. Мы начали регулярно встречаться, хотя под «встречаться» я скорее понимаю «проводить много времени в постели». У нас были бурные, страстные отношения, она как ураган ворвалась в мою жизнь и все перевернула с ног на голову. В ней ключом била бешеная энергия, которая влекла и будоражила меня. Селина импульсивный, творческий, интересный человек. В ней есть все, чего лишен я. Но при этом она оставалась нервной, легко возбудимой и, похоже, чувствовала себя на высоте, только когда внимание окружающих принадлежало ей безраздельно. Теперь-то я вижу все это с высоты опыта, но тогда ничего не замечал.
Он помолчал какое-то время, погрузившись в воспоминания о том, что считал самым страстным и необычным приключением в своей рутинной жизни до тех пор, пока не встретил Индиго и не понял, что такое настоящая страсть.
— И что случилось потом? — мягко поинтересовалась девушка.
Жюльен вздохнул:
— Мы слишком быстро решили пожениться. — Он снова сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. — Тогда я считал, что поступаю правильно, но на деле совершил огромную ошибку.
— Что ты имеешь в виду под «поступаю правильно»?
По ее тону Жюльен сразу понял, что она сделала верные выводы.
Он повернулся к ней с невеселой улыбкой.
— Oui, она была беременна.
Индиго не отвела взгляд. Жюльен увидел, как ее горло нервно дернулось, она с трудом сглотнула.
— А. Ясно. Что ж, ты поступил как честный человек.
— Да, мой отец бросил мать, когда она забеременела, и ей пришлось пройти через многое в поисках денег и поддержки, чтобы достойно вырастить меня. Ей пришлось очень нелегко. Я не хотел, чтобы Селина страдала так же, хотел быть рядом с моим ребенком. Я много лет работал, чтобы обрести успех, поэтому вполне мог содержать семью, если бы она у меня появилась. Все получилось неожиданно и внезапно, но я подумал — и что с того? Это мой ребенок, я готов жениться на этой женщине, чтобы мы могли жить все вместе.
— Так у тебя есть ребенок? — тихо удивилась Индиго.
Жюльен покачал головой и отвел взгляд, уставившись на печатную копию картины «Маки» Моне, висевшую на стене. Яркие цвета странным образом успокоили его и придали сил.
— Non. Мы потеряли ребенка через несколько недель после свадьбы.
Жюльен снова взглянул на Индиго. У нее на лице были написаны такая боль и сострадание, что у него все перевернулось в душе.
— О боже, Жюльен, мне так жаль это слышать.
Он кивнул, принимая сочувствие.
— Но наши отношения разрушились не только из-за выкидыша. У меня возникло ощущение, что, едва мы поженились, Селина отказалась от своей индивидуальности, будто ей больше не к чему было стремиться, нечего достигать. Она сразу написала заявление об увольнении, и я стал ее миром. Такое отношение душило меня. Она требовала моего безраздельного внимания, я пытался дать ей все, что было в моих силах. Она могла звонить мне по десять — двадцать раз на дню или приехать в разгар важных совещаний и устроить истерику, если у меня не было времени поговорить с ней.
— А это было до выкидыша или после? — уточнила Индиго.
— До. После стало еще хуже.
Индиго ничего не сказала, только кивнула, словно поняла, что он имел в виду.
