...За городом, на бугре, стояли две подбитые «пантеры». Их отремонтировали. Мишени получились отнюдь не условные. Мощные тягачи брали их на буксир и волокли то в одну, то в другую сторону. Танковые экипажи по очереди садились в ИС-2 и вели стрельбу по движущейся «пантере».
Мне не раз доводилось на полигоне слышать близко голос наших пушек и минометов, но выстрел танковой пушки, признаюсь, впечатляет. Может быть, от того, что раздается он неожиданно в окружающей нас тишине. Сам по себе танк, издали вроде бы небольшой, подбористый, вблизи тоже поражает своей сосредоточенной, выверенной, отшлифованной мощью. И ничего-то в нем лишнего, и не похож он на Святогора, которого земля с трудом держит. Но есть в нем что-то и от этого богатыря, и от мощи Ильи Муромца, и от основательности Добрыни Никитича, и от легкости и увертливости Алеши Поповича. Лишь в момент выстрела, приглушенного изнутри броней, а снаружи – дульным тормозом и глушителями, когда исполинская масса танка дрогнет и чуть подастся назад, приседая на балансирах, почувствуешь сразу и мощь брони, и свирепую силу огня. Я люблю эти машины, очень люблю и понимаю за то, что в них была спрессована наша воля к победе.
Мишени передвигались на разных скоростях и разных курсах. Иногда исчезали из виду и появлялись порой в неожиданных местах. Танкистам приходилось идти параллельным курсом, и встречным, и под углом, вести огонь с ходу и с коротких остановок, с дальних и ближних дистанций. Большое это искусство – определить расстояние до цели, направление ее движения, обеспечить «сложение скоростей», особенно – предугадать, где именно и когда появится вновь исчезнувшая цель. Этим искусством танкисты владели, били и в борт, и в корму, и в башню, и под основание башни, и под гусеницы, и в лоб. Били болванками, подкалиберными [445] и кумулятивными снарядами. А потом шли смотреть результат, изучали направление удара, характер вмятин, пробоин, толщину брони.
Результаты учебных стрельб сопоставлялись с теми, что были в бою. Вспоминали удачи и ошибки, прикидывали, как лучше ударить по цели – чуть правее или левее, выше или ниже, с ходу или с остановки. Коллективная мысль работала активно. Потом подводились итоги, делались выводы.
Экипажи часто поражали цель с первого выстрела. Именно такая им ставилась задача. Ведь в танковом бою, если с первого выстрела не поразил врага, второго выстрела можешь и не успеть сделать.
Стрельбы прекратились вынужденно: кончились бронебойные снаряды, остались одни фугасные, всего несколько штук.
– А ну-ка, фугасным...– предложил командир полка.– Кто желает?
Он встретился взглядом с командиром роты Добрыниным, высоким, несколько тяжеловатым блондином. Тот, чуть наклонив крупную голову, сказал:
– Разрешите попробовать?
– Передайте техникам, пусть выведут мишень на пригорок, навстречу Добрынину, и по сигналу флажком отвалят в сторону,– распорядился командир полка.
Экипаж Добрынина занял места в машине. Танк принял в сторону, сделал крюк, развернулся на встречный курс с мишенью. Тягач едва успел отцепить трос и податься в сторону, как в руке руководителя стрельб помначштаба Битковского взвился флажок. Тотчас грянул выстрел. «Пантера» как бы присела, а потом прилегла. К ней подбежали люди. Вместо танка перед ними лежала груда металла. Снаряд проломил лобовую броню, все швы между броневыми листами лопнули, лобовой броневой лист провалился внутрь, а сверху на него села покосившаяся башня...
– Все. Испортил мишень,– констатировал командир полка.
Добрынин сдержанно улыбнулся. Это был его коронный удар, и, кстати, последний в этом полку. Танкисты еще с восхищением обсуждали выстрел Добрынина, а он уже укладывал вещмешок. Уровень командира роты офицер перерос. Его переводили в другую часть с повышением. [446]
После разгрома корсунь-шевченковской группировки противника командир 11-го гвардейского танкового корпуса генерал А. Л. Гетман получил приказ сдать корпус своему заместителю и прибыть в штаб фронта. Там ему поручили возглавить несколько тяжелых танковых полков, вошедших в состав 1-й гвардейской армии. На вооружении этих полков находились ИС-2.
Какая стояла перед Гетманом задача, он узнал в штабе армии. Оказалось, там уже были приехавшие на фронт конструктор Ж. Я. Котин и заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками генерал И. А. Лебедев. Они хотели сами увидеть, как действуют в бою новые танки. Предстоящая проверка боем сохранялась в тайне. Гетману придавалась бригада тридцатьчетверок для совместной атаки с ИС-2 и их обеспечения, а если потребуется, то и эвакуации.
При подготовке к предстоящему бою Гетман провел рекогносцировку местности, исползав вдоль и поперек весь передний край в полосе наступления, выбрал наиболее удобные места для перехода тяжелых танков, согласовал взаимодействие со стрелковыми соединениями.
