– Завтра я выезжаю на доклад Сталину, расскажу ему и об этом безобразии. Вам, Исаак Моисеевич, предлагаю выехать в Москву со мной, а сейчас возвращайтесь на завод и принимайте срочные меры для изготовления бронедеталей для Ил-2.
Бугайский тут же позвонил в Москву Ильюшину и рассказал ему о случившемся.
– Я сам приеду в Ленинград,– сказал Сергей Владимирович.– Встречай меня утром.
Прибыв в город на Неве, Ильюшин рассказал Бугайскому, что ему позвонил Сталин и сказал, что он, Ильюшин, безответственно отнесся к важному делу и выдал Зальцману негодную техдокументацию. Объяснений он даже слушать не стал, отослал к Жданову. Вот и пришлось срочно Сергею Владимировичу приехать сюда.
Ильюшин и Бугайский отправились на Кировский завод. Здесь в цехе горячей штамповки они заметили значительные перемены. Прежде всего им сообщили, что Зальцман снял с должности начальника этого цеха. Затем воочию убедились, что на многих прессах идет энергичная работа по освоению штамповки элементов бронекорпусов. Это задание объявлено в цехе главным, на его выполнение поставлены лучшие люди, им выписаны аккордные наряды.
Довольные увиденным на Кировском заводе, авиаконструкторы направились в Смольный, к Жданову, которому показали чертежи своего ОКБ, продемонстрировали светокопии этих же чертежей, «разукрашенные» технологами Кировского завода для своих нужд. Ильюшин объяснил причину этих «разукрашиваний», и все стало на свои места...
После эвакуации ряда промышленных предприятий с запада на восток, в Челябинске образовался поистине производственный конгломерат, в лучшем смысле этого слова: уральцы, москвичи, ленинградцы, харьковчане и тысячи, как правило, неквалифицированных людей со всех концов страны. В совместном труде они успешно решали задания Родины по производству танков. Но при этом Зальцмана обвиняли в гонении представителей Челябинского тракторного завода. Видимо, здесь была доля его вины, как директора завода, да и как заместителя наркома. Как же он реагировал на это обвинение? Приведу пример.
Начальником производства особо ответственных узлов танков был представитель целой династии кировцев – К. Е. Титов (тот самый Титов, который в числе 16 ленинградцев с Зальцманом прилетел в Челябинск 11 октября 1941 года). Это был отличный организатор, крупный специалист, авторитетный и уважаемый в коллективе человек. Так его характеризовали мне ветераны-кировцы. Кстати, уже в послевоенные годы, по возвращении в Ленинград, на Кировский завод, Титов избирался депутатом Верховного Совета СССР.
В своих воспоминаниях он рассказывает о таком случае.
«На одном широком совещании (это было в 1942 году) Зальцман потребовал от меня сверх плана изготовить 6 комплектов узлов танковых трансмиссий. Я напомнил ему, что еще накануне мы совместно установили – в силу ряда причин выполнение планового задания не обеспечено, неосуществимо. Однако с большим напряжением коллектив выполнял не только план, но и большую часть дополнительного задания. Об этом директор завода прекрасно знал.
Однако на очередном совещании Зальцман очень жестко обошелся со мной и огласил приказ о моем увольнении за невыполнение приказа.
Когда я покинул зал заседаний, референт директора вручил мне пакет с указанием вскрыть его дома, что я и сделал. Там оказалась записка Зальцмана следующего содержания: «Кузьма! Пойми меня правильно. Так нужно. Отдохни. А потом будем считать, что нарком (В. А. Малышев) освободил тебя от исполнения моего приказа. В пакете была путевка в дом отдыха».
Насколько справедлив или ошибочен поступок Зальцмана в этом случае, пусть судит читатель.
Теперь уже трудно представить себе, что до 22 июня 1941 года уральские заводы не выпустили ни одного танка, что продукция эта была им незнакома. Трудно потому, что каждый танкист-фронтовик знает: танки в годы войны шли с Урала.
Как проходила эвакуация ленинградского Кировского завода в Челябинск? Об этом уже написано и рассказано немало. Да и это не тема нашей повести. Но кое-какие эпизоды, характеризующие ход такого гигантского мероприятия, привести следует.
Переломным на ЧТЗ оказался сентябрь 1941 года, когда сюда прибыло 6000 рабочих и 700 станков с ЛКЗ. А всего в октябре – ноябре 1941 года из Ленинграда в Челябинск было эвакуировано свыше 15 тысяч лучших мастеров, квалифицированных рабочих и членов их семей. Туда же перебазировали наиболее ценное оборудование.
Василий Иванович Ефимов, вспоминая те дни, рассказывает:
– Я на Кировском на сборке работал. Жили неплохо. 10 июня дочка родилась. Только-только привезли из роддома... Вдруг – война. Многие ушли добровольцами на фронт, не раз и я просился, не отпускали. Однажды вызывают в заводоуправление: «Собирайтесь». Куда – не сказали. Летели самолетами до Тихвина. Потом погрузились в теплушки и почти месяц прожили на колесах.
После тяжелого вздоха, Василий Иванович продолжил:
