Противоборство Тьме полностью

– Я уже почти тридцать лет что-то предпринимаю. И если сравнивать сейчас и тогда, то сейчас все намного хуже. Выводы сделай сам.

В это время мы услышали приближающийся голос. К нам бежал посыльный, громко крича на ходу.

– Ханс! Ханс Краузе! Срочная депеша! Экстренная!

– Давай сюда, парень! – махнул рукой Босс.

Он взял письмо, вскрыл конверт, глаза пробежались по содержимому. Я заметил, как Краузе резко поменялся в лице.

– Собери людей, Глеб, – Босс глянул на меня потерянным взглядом, – Вылетаем. Срочно!

– Что случилось?

– Бастион… пал.

– Что?! – от неожиданности я подскочил вместе с бревном.

– Бастион! – рявкнул Краузе, – На грани падения, а, возможно, уже пал!

– Не может быть! Бастион неприступен!

– Не будь дураком, Глеб! Если есть крепость, значит ее можно разрушить или взять штурмом. Собери всех! Всех наших и магистра Эльдара! На взлетную полосу, срочно!

– Но магистра нельзя забирать! – я оглянулся на горящий город, – И Химика тоже! Тут полторы тысячи больных! Без лекарей они обречены!

– А если в Пруссию через Великую Стену ворвется орда варваров из Диких Земель, то погибнут вообще все!

Я затравленно озирался. Ханс крепко зажмурился, на секунду прикрыв глаза.

– Ладно, Глеб. Ты, похоже, считаешь меня каким-то злодеем, обожающим сжигать города и оставлять людей на верную смерть. Давай так. Я соберу людей, – он попытался встать на ноги, но удалось не с первой попытки, – Да! Я соберу всех у самолета! А ты пока подумай и прими решение, кому из нас нужно лететь, а кто останется здесь. Но учти! Там, у Бастиона, для победы может не хватить самой малости! И тогда все… Решай!

– Но как, Ханс…

– А вот так! Ты хотел побыть главным? Вот тебе шанс! Это и значит быть лидером – умение принимать сложные решения, когда не понятно, какой выбор будет правильным! И не просто принимать решение – еще и нести за него полную ответственность! Думай, Глеб! Хорошенько подумай!

Он встряхнулся, бросил выпивку и нетвердым, все ускоряющимся шагом пошел в сторону лагеря.

Я ерзал на бревне, в висках стучала кровь.

Что происходит? Что творит Ханс? Чего он от меня хочет? Но ведь я сам не согласен с его решением! И Босс дал возможность сделать так, как считаю нужным. Так в чем же проблема? Почему теперь засомневался?

Проблема в том, что тогда и вся ответственность будет на мне! Если вундертим облажается, если погибнут люди, если Бастион падет, то это будет лично моя вина, мое решение, на других не переложить! Внезапно я осознал, какой груз тащит Ханс все это время…

Я глянул на ладони – пальцы дрожали. Поднялся – ноги еле держат. Наклонился за бутылкой, сделал пару глотков. Обожгло горло, скрутило желудок, но тело немного расслабилось, дрожь чуточку утихла. Посмотрел на догорающий город и побежал к воздушному порту.

Вундертим в сборе, ждали только меня. Я глянул на Стрелка – он выглядел помятым, но не больше, чем мы все. А вот Химик совсем плох – бледен, мне показалось, что Григорий еле стоит на ногах.

– Ну что, Глеб, что ты решил? – прямо спросил Ханс.

– Летим! – ответил я, нервно сглотнув, – Магистр Эльдар и Химик останутся здесь и доведут дело до конца. Потом – присоединятся к нам.

– Да будет так… – Босс грустно и задумчиво склонил голову, – Вы слышали! Загружаемся!

– Но Ханс! А как же… – начал было Эльдар, но Босс резко перебил лекаря.

– Все! Как он сказал, так и будет! И не иначе! – в голосе Краузе прорезались стальные нотки.

– Ты знаешь, что это значит…

– Знаю.

С этими словами Босс первым шагнул на трап самолета.

Я ничего не понял из последнего диалога, но уточнять уже было поздно, да и не придал особого значения. Один за другим, все забрались внутрь, подошла моя очередь.

– Удачи, Глеб! – крикнул Химик, а магистр Эльдар махнул рукой.

Я кивнул им, залезая в самолет. Прошел в самый дальний ряд и сел один. Не хотелось ни говорить, ни думать, ни даже спать. Хотелось оказаться где-то совсем в другом месте. Возможно, в Берлине, в уютном кафе. Или в постели с двумя крайне симпатичными близняшками.

Взревели толкачи, самолет рывками пошел на взлет.

Ты – моя крепость,

Я – камень в кирпичной стене…

Бастион, величественная западная твердыня, построенная более трехсот лет назад. Когда меня, школьника, вместе с другими первоклашками, привозили туда на экскурсию, Бастион казался нам неимоверно огромным, вечным, незыблемым. Он словно символ нерушимости и стойкости Прусской Республики, неприступный и неодолимый ни для каких орд варваров с Диких Земель.

Конечно, Великая Стена древнее на несколько столетий, да и, если задуматься, гораздо масштабнее и сложнее, как сооружение. Чего стоят только ее размеры – более двадцати километров между обрывистым скалистым берегом Северного моря и могучими пиками крутого Пиренейского перевала, тянущегося через всю страну. Великая Стена перекрыла собой весь Западный перешеек, остановив, таким образом, набеги варваров и послужив одним из главных факторов становления молодой, тогда еще, Республики.