Девушка достаёт коробочку бежевого цвета с маленьким белым бантиком в правом углу и удивлённо уставляется на парня, вынуждая его ответить на взгляд. Её нахмуренные брови и волнение, что редко встретишь на её лице, а сейчас так отчётливо проблескивало в самой радужке, кажется, помутневших до этого больших глаз, забавляет. И всё же Нэйтен нервничает, как мальчишка, хотя коим, по сути, и является, но все подростки предпочитают ощущать себя старше. Но не сейчас. Он не обманывает себя. Нэйтен, смущён настолько, что готов сам скатиться с крыши, отшибить ноги, но всё же уползти, уйти, убежать, лишь бы не оказаться полным «лохом» в её глазах. А она ещё и сморит так, что сердце щемит, вызывая дрожь в пальцах, которые он уже заламывает. Он нервно чешет затылок, снова отводя глаза, пробурчав как-то невнятно, съедая слова плохо поддававшимся языком:
— Это тебе.
Он не видит, как её брови удивлённо приподнялись, и она неспешно стала открывать крышку, а потом и вовсе замерла, рассматривая вещичку внутри.
Она молчит, и это ещё больше нервирует. Нэйтен не сдерживается, вновь обращая внимание на Ники. Заворожённая, она с нескрываемым восхищением смотрит на то, на что он так долго копил деньги, устраиваясь на подработки и бережно собирая доллар к доллару — серебряная цепочка с кулоном розовой жемчужинки. Он прекрасно помнит, как, гуляя с друзьями, увидел в витрине такую незаметную, на первый взгляд, женскую безделушку, на которую никто бы не взглянул, ведь девчонки пищат от бриллиантов, которые сверкали бы издалека. Но только не эта вещь, она словно создана для Николь Тёрнер, такая же хрупкая, изящная, чью красоту по достоинству могут оценить избранные, потому что дороговизна не в том, что блестит напоказ, а в том, что способно передать статность незначительностью. Нэйтен не жалел себя, таская тяжёлые коробки по вечерам после учёбы, возможно, именно из-за этого и похудел, но дал слово, что приобретёт это украшение для неё. И он его сдержал, чтобы увидеть её глаза, такие, которые сейчас, на данный момент. В ней нет привычного упрямства, она была такой же хрупкой, как и украшение, на которое не могла насмотреться. Его Николь Тёрнер, с ранимой душой и добрым сердцем, которое, почему-то, не хочет показывать никому. Так хочется обнять, прикоснутся, но сложно решиться первому. И Тёрнершь позволяет себе присесть ближе, чтобы взять цепочку, молча спрашивая разрешения надеть ей подарок на шею.
