Скоро вдали показался аул с несколькими десятками юрт. Войлочные кибитки, похожие одна на другую, и почти возле каждой горел небольшой костер, у которого возились женщины, разодетые в цветные длинные платья. Около некоторых юрт на привязи стояли верховые кони. Глядя на аул, Тулеген подумал: «Время прошло как бы мимо этих мест, не тронутых цивилизацией. Так жили и несколько сотен лет назад, ничего не изменилось. Как жалостлив мой народ. Обычный, устоявшийся веками повседневный уклад жизни – разводили скот, кочевали, растили себе смену. Какой уж тут капитализм, о котором пишут в томах, галдят в газетах, и рабочего класса никакого тут нет. Впрочем, есть одно общее между этими двумя противоположными мирами – и там и здесь есть и, наверное, должны быть всегда бедняки».
Отвлекшись от мрачных мыслей, Тулеген взглянул на приближающийся аул.
«Видно, в ауле той, большой какой-то праздник, – подумал он, увидев много верблюдов и оседланных лошадей. – Наверное, со всей округи приехали гости».
Ему даже в голову не приходило, что все, что сейчас творится в ауле, делается в его честь.
Новость быстро облетела весь аул. По случаю приезда сына Жунус закатил на радость аульчанам роскошный той. Сколько тревоги и надежд пришло с приездом молодого хозяина в размеренную, спокойную жизнь аула. Спешно угоняли скот на пастбища. Женщины наводили порядок в своих юртах, доставали из сундуков всевозможные наряды, особенно там, где были девицы на выданье. В душе каждый был согласен породниться с таким ученым и богатым человеком. Из всех юрт стали вытаскивать подкопченные котлы, наполнять их ключевой водой и разводить очаги. Срочно резали баранов и молодых жеребят. В своей суете аул напоминал большой муравейник…
Снаружи послышался шум и возгласы аульчан. В юрту Жунуса почти вбежал всадник-нукер Аблай и с поклоном на одном дыхании выпалил:
– Молодой батыр приехал, ага. – И, кланяясь, так же поспешно вышел.
Затем в юрту донесся своеобразный скрип тарантаса и ржанье осаженных взмыленных лошадей. Все сидящие гости как по команде быстро поднялись и, глянув на хозяина, с поклоном стали выходить. Поднялся и Жунус с легкостью осеннего листка, поднятого с земли порывами ветра, несмотря на свою грузность. У юрты белобородые аксакалы и родовая знать расступились перед вышедшим хозяином рода, за спиной которого были непрестанно слышны возгласы:
– У урусов учился!
– Все науки постиг!
– Большой человек!
– Батыр!
Женщины толпились в стороне, у ближайших юрт, жадно всматриваясь в приезжего гостя. Тулеген сошел с пролетки, на которую ловко бросил снятую с плеч дорожную накидку, и сделал приветственный поклон, глянув в сторону женщин. Одна из них быстро выбежала ему навстречу и замерла на полпути, не переставая с умилительной трогательностью не отрываясь смотреть на него. Тулеген, почувствовав ее взгляд, повернулся в ее сторону. Она стояла на месте, не решаясь первой броситься к нему, – уж слишком смущал непривычный для казахов наряд.
– Мама!
С этими словами он бросился к ней навстречу, и та, заголосив, принялась целовать ему руки.
– Мама! Что вы, мама!
Он прижал ее к себе. Она вся дергалась от рыданий и, тихо всхлипывая, молила кого-то о помощи.
Тулеген посмотрел в сторону юрты, на стоявших у нее аксакалов и отца, чья тучная фигура выдвинулась вперед. Он выпустил из объятий мать, неподвижно стоявшую на месте. В ауле наступила такая тишина, что слышно было трели жаворонков с окрестных лугов да потрескивание сучьев в пылающих очагах с дымящимися котлами. Тулеген двинулся быстрым шагом к юрте, к отцу.
Жунус был умудрен, почитаем, знатен и всегда держался с достоинством человека, обладающего этими качествами. Но сейчас, при взгляде на сына, его сильно выдавали волнение и робость.
– Здравствуйте, отец!
Жунус молча протянул к нему руки, и они крепко обнялись. От волнения он забыл преподнести приготовленный подарок. И за него это сделал старший сын Усман, накинув на плечи брата халат-чекмень, вышитый золотыми узорами. Братья крепко обнялись. Темиргали водрузил на его голову вышитую золотом тюбетейку, и все трое, стоя в объятиях, вызвали у присутствующих трогательное волнение.
– Здравствуйте, аксакалы. – Тулеген сделал небольшой поклон, приветствуя стоявших у юрты. – Абсалам-магалейкум! – догадавшись, повторил он приветствие по-казахски, глядя на их смущение.
– Угалейкум-ассалам! – несколько раз пронеслось разноголосье по стоявшим.
Жунус с сыновьями вошел в юрту, за ними – все остальные и расселись в том же порядке, каждый зная свое место. Тулеген был посажен на почетное место напротив отца с братьями и как-то стеснительно, неловко еле уселся на подушке, брошенной на ковер. В юрту со словами приветствия, улыбаясь гостям, вошли с утра прислуживающие женщины и, разливая кумыс, стали почтительно подавать гостям, каждая искоса с большим любопытством поглядывая на Тулегена. После чего женщины сразу же поспешно вышли.
Не зная, с чего начать, Жунус простер руки, обращаясь к сидящим:
