Ага... Хм... И еще люди. Несколько человек, позирующих на фоне, раскинувшегося прямо за их спинами вида. Взгляд цепляется за несколько очень знакомых деталей. А в голове, в абсолютном хаосе, носится нескончаемый рой, мешающих друг другу, мыслей и ощущений.
Зажмуриваюсь, пытаясь привести свой внезапно взбунтовавшийся внутренний мир, в некое подобие равновесия. Точно. Это же, та самая терраса. Место на котором я сейчас стою - именно оно отпечатано на этом, не цветном фото. А вот это - я. И еще два человека... мужчина и женщина. Я с ними знаком... Даже больше, они мне, кажется... дороги? Еще сильнее задумываюсь, полностью уходя в себя и больше, не обращая ни на что внимания.
Проходит пара минут напряженных рассуждений и мне наконец удается поймать, посетившие разум воспоминания.
Удар!
Молодой парень сосредоточенно хмуривший лоб, с торса которого уже давно соскользнул накинутый на плечи плед, неожиданно нагибается, словно испытывая боль и судороги во всем теле и перекидываясь через не высокое ограждение, летит вниз.
Все тело сотрясает мощный, калечащий и разрушительный грохот, а спина приземляется прямо на жесткую траву, устилающую ровный, светло-зеленый, газон. Открываю глаза пытаясь осмотреться и обнаруживаю, многочисленные переломы конечностей. Мои руки и ноги, искривлены под неестественными углами и торчат в разные стороны, словно неровные, крючковатые ветви, старого, давно сгнившего, дерева. Краем глаза, даже удается заметить окровавленные осколки желтоватых костей, которые четко видны в кровоточащих ранах, открытых переломов.
Кое-как, прилагая немалые усилия, переворачиваюсь на бок, чтобы не захлебнуться в натекшей подо мной луже из собственной крови. Замечаю, что правый плече, насквозь пробито длинными, зазубренными осколками какой-то металлической болванки.
Несколько следующих минут, были наполнены беспорядочной возней и тщетными попытками подняться. Которые так и не увенчались успехом. Нет! Невозможно! Почему... Что это такое?! Руки, распростертые вдоль туловища двумя кулями мертвой, неподвижной плоти, окончательно отнимаются. Я, постепенно, перестаю ощущать вообще все свое тело... Боли нет...
С солнцем, до сих пор, исправно освещающим меня своим теплым и ласковым светом, начинает твориться какая-то ерунда. Оно стремительно раздувается, заполняя собой большую часть небес.
Огненный вал, несущийся впереди этого циклопического плазменного шара, катится прямо на меня. По пути, с одинаковой, непринужденной легкостью, пожирая все вокруг. Камни, деревья, траву, животных, птиц и насекомых. Словно весь мир, теперь состоит из огня. И скоро я сам, стану всего лишь кривым, карикатурным подобием этого неостановимого шторма. Этой кары, которая в один миг обрушилась на беззащитную, ничего не подозревающую землю. В один миг обрушилась на меня самого...
Вот жар наконец докатывается до места падения и охватывает мою плоть своими колкими, цепкими объятьями. Вокруг начинает витать аромат паленого, пережаренного мяса, но мое внимание приковано к совершенно другим вещам.
Я, неотрывно наблюдаю за тем, как медленно и неотвратимо скукоживается маленький, случайно оброненный во время падения, клочек фото бумаги.
Моя память. Мое прошлое. Моя жизнь...
Все это, прямо перед моим лицом, обращается в прах...
Дикий, сводящий с ума ужас, накрывает сознание плотной, беспросветной пеленой. Легкие и горло содрогаются от боли, исторгая последний, отчаянный крик.
Почему... Господи! Почему же мне так больно!? Боли ведь, больше нет...
Не знаю, сколько точно длился этот воплощенный ад. Но всему на свете есть предел. Огненный вал, неистово бушующий вокруг, успокаивается. И обращается в сплошную пелену холодного, промозглого дождя. Треск пламени, преобразуется в беспокоящий птичий клекот и неразборчивые, бессмысленные слова. Сожженный, давно ставший пеплом газон оказывается твердым, монолитным камнем.
Открываю глаза... Которые тут же заливает мутная дождевая вода. Лениво отгоняю, снова развалившегося на груди попугая. Эта крылатая сорока, опять собиралась стащить у меня, заработанные собственной кровью, кристаллы...
Бездна...
Что со мной происходит? На мгновение, даже кажется, что я чувствую, как судорожно сокращается, давно отсутствующее в груди, сердце. Но эти ощущения бесследно пропадают, стоит только осознать, что это недовольно ворочается паразит, слегка растревоженный моим необычным поведением.
Вокруг расстилается привычная картина мертвого, пережившего недавний апокалипсис города. Мертвецы, исполняя отданный им приказ, постепенно прибирают площадь, растаскивая в разные стороны нанесенный прошедшим штормом мусор. И параллельно, пожирая тела своих менее удачливых собратьев. Обелиск, неподвижной громадой, высится за спиной, пронзая серость, затянутых облаками, небес. А где-то вдалеке, слышатся раскаты, постепенно утихающего, грома.
