— За Родину. Сейчас в эти слова вкладывают сарказм — как раз тот, который вложили в свои слова вы. Но напрасно. Наша страна очень сильна — но она беззащитна против тех, кто убивает ее изнутри, она просто не рассчитана на то, чтобы бороться с внутренним врагом, если этот враг на самом верху. Те, кого вы разоблачили в конце семидесятых Геннадий Викторович — они на самом верху. Андропова нет — но его ученики продолжают его дело. Порядочно ли это — отсиживаться в тылу?
Хозяин немного помолчал
— Кого вы представляете?
— Людей, которым не безразлично то, что происходит.
— ГБ?
— В основном армия. Есть и ваши коллеги…
— Коллеги…
Тот, кого гость называл Геннадием Викторовичем, задумался, уставившись глазами на остывающую печь, словно делал в уме последнюю доводку, принимал решение. И — принял.
— Чего вы хотите?
— А вы сами как думаете?
— Понятно. Когда?
Генерал одним махом допил остававшийся в кружке квас, довольно крякнул
— Хорош квасок… Банька, да после баньки квасок — все что нужно чтобы встретить старость, так ведь?
— Если она будет. Старость бывает не у всех и не всегда — угрюмо ответил хозяин бани. Сейчас он уже инее был похож на советского милиционера — и статью, и выражением лица и короткой стрижкой — типичный зэчара, только росписи, татуировок на теле почему то нет.
— Будет… Будет. Если не будем торопиться — то будет.
Хозяин кивнул головой в знак того, что понял
— Что нужно делать мне?
— Вам? Ждать. Готовиться. У вас ведь много друзей?
— Остались…
— Вот и навестите их. Например, в Реутов съездите, хороший городок. Легко дышится там. В другие места. Лишних друзей не бывает.
Хозяин снова утвердительно кивнул головой
— И поддайте еще парку, Геннадий Викторович. Лишним не будет…
Волга продвигалась вперед по одному из проспектов Кабула — шумному, запруженному машинами, бронетехникой, людьми, ослами и мулами как полноправными участниками дорожного движения, с ямами прямо на проезжей части, с уличными регулировщиками вместо светофоров. Ни один человек, только что прибывший из Союза не смог бы провести в это время Волгу по оживленной кабульской улице не наткнувшись на что-то (или на кого-то). Движение было безумным, такого безумия не было даже в Москве. Но Рукохватов был уже человеком опытным, он знал, как надо ездить по Кабулу и ездить быстро. Поэтому, он умудрялся не только править своей «шайтан-арбой» — но и отвечать на вопросы своего старого, только что встретившегося друга.
— Ты здесь как я понимаю в десанте…
— Верно, понимаешь.
— Да брось… Тайна Полишинеля…
— А ты как личным водителем заделался. А?
— Подальше от начальства, поближе к кухне. Старая армейская мудрость.
— Когда это ты таким мудрым стал?
— Да тут станешь… Ты не думай, что здесь у нас курорт а вы там в Джелалабаде одни на весь Афган воюете… У нас тут тоже… Недавно машину обстреляли, чуть ли не всмятку. Эта новая. В бардачке глянь…
Скворцов залез в бардачок, пальцы удивленно наткнулись на оружейную сталь. Николай удивленно достал из бардачка короткий не то автомат, не то пистолет с изогнутым магазином, массивной деревянной рукояткой и проволочным прикладом.
— Видал, а? Скорпион. Польский.
— Чешский… — машинально поправил Николай
— Один хрен… Выдали теперь на случай нападения. Вот с собой вожу…
Поток впереди сгустился, Рукохватов раздраженно ударил по клаксону…
— Черти… Ездят как хотят… А у тебя все нормально?
— В смысле?
— Да вон… Машинка интересная… Такси. Мы нарушили правила — и она нарушила…
— Всякое бывает…
— Не хочешь, не говори… — Рукохватов снова совершил резкий маневр в нарушение правил. Скворцову стало стыдно.
— Понимаешь, братишка… Тут все одно к одному… Взяли мы одного… На самой границе… А он, твою мать, ЦРУшником оказался! Теперь он пропал не пойми куда прямо из расположения, и на меня собак спустили будто это я его и затырил. Я в той операции земляка потерял, так они, суки…
— Бесы[78]?
— Они …
— А с чего ты взял что он ЦРУшник?
— Да сам он сказал… На него, брат, знаешь какую охоту устроили? Окружили нас, метлу завалили, мы вообще ушли чудом оттуда…
