– Бурнос, – уже на русском обратился к солдату Балк, – Саша, будь ласка, проводи мистера американца к Ржевскому, он тебе все объяснит. И больше не стоит Джека бить, он и правда ни в чем не виноват. Лучше извинитесь перед ним вместе с поручиком, клоуны. «Умрем за царя», мать вашу…
– Теперь что касается вас, – Балк повернулся к Ветлицкому. – Я понимаю, рана в плечо – это больно, а на груди наверняка еще хуже, кстати, что там? Но плакать при подчиненных…
– Василий Александрович, да я не плачу, я смеюсь, – оторвал, наконец, руку от лица поручик, – но простите, я не мог удержаться, это было действительно смешно! Да если бы вы только видели лицо Джека, когда он, положив руку Бурносу на плечо… Одухотворенная возвышенность во взоре… И вдруг все это улетает после удара вверх тормашками! А больно мне, только когда я смеюсь! Что до груди – слава богу, я не дама. Как вы учили: когда меня пырнули штыком, провернулся уходя с линии укола и попробовал отвести арисаку предплечьем. Но немного не успел, маузер помешал, его как раз заклинило, а наган выхватить уже времени не было… Хотя без вашей науки мне бы не грудную мышцу пропороли, а сердце, так что спасибо!
– Не стоит благодарностей. Весело тут с вами… Кстати, а давно ли японская артиллерия на севере так бодро разгавкалась? Это ведь у третьяковцев, похоже. Я, пока мы с Михаилом Александровичем определялись, что-то не засек время.
– Да уж поболее часа, Василий Александрович.
– Ну-ка, немедленно порученца к Третьякову! Не нравится мне этот тамошний тарарам.
Однако отправить кого-либо к соседу слева Балк уже не успел. Запыхавшийся казак на взмыленной лошади, не замедляясь, врезался в толпу солдат. Не обращая внимания на мат и пару выстрелов в воздух, которыми не остывшая после рукопашной пехота «приветствовала» его появление, он рухнул с лошади прямо под ноги Балка. Только теперь стало ясно, что гонец зажимает левой рукой, с замятым в ней пакетом, пулевую рану на правой стороне груди. После безуспешных попыток освободить поводья, намертво зажатые в правом кулаке раненого, их просто обрезали. Пока казачка, все еще остающегося без сознания, относили в медицинский блиндаж, Балк вчитывался в пропитанную кровью страничку, исписанную корявым почерком ужасно спешащего человека.
– Ну что же, товарищ Ветлицкий, хочу вас обрадовать. Еще раз эвакуировать вас в госпиталь Порт-Артура…
– Что я вам плохого сделал, товарищ лейтенант? Я быстрее здесь поправлюсь. Меня же там если не залечат насмерть, то так того и гляди женят, воспользовавшись тем, что я какое-то время под наркозом буду. Ни за что! – взмолился было Ветлицкий, вспоминая свой прошлый опыт лечения в артурском госпитале.
– А я про что? Вечно вы не дослушаете. Эх, молодежь… В Артур вас эвакуировать, наверное, уже не удастся. Все это представление, что тут перед нами разыграли японцы, – отвлекающий удар. Три полка, при поддержке канонерками с моря, прорвали наши позиции на другой стороне перешейка, на севере Тафашинских высот, и рвутся к железной дороге в нашем тылу. Третьяков контужен. Командование принял Коссовский. Пишет, что атаковали внезапно, что большие потери. Наверное, как и нас подловили… Так что, если мы пока еще не отсечены от крепости, а сибиряки насмерть за дорогу бьются, то вполне от нее можем быть отрезаны в течение нескольких часов. Если немедленно не поддержим их. Все, что мы можем успеть сделать сейчас, это немедленно отправить в Артур тяжелораненых на «Поповиче», вместе с Михаилом Александровичем. В таковую категорию вы, к счастью, не попадаете, так что, как и желали, остаетесь воевать. По пути он поддержит третьяковцев, как говорится, броней и огнем.
Мы же быстро сворачиваем здешнюю лавочку. Всех годных к строевой, кто влезет, на «Илью» и «Добрыню». Но только за броню. На крышах поубивает. Японцев ведь еще догнать и перегнать надо. Остальные – со мной. Маршем. И спаси всех нас грешников Бог, если не зацепимся вместе с сибиряками, кто от пятого полка остались, у Нангалина. Там отведем за разъезд БеПо, без их флангового огня сейчас просто делать нечего. Только вот снарядов у нас, как говорится, кот наплакал. Хорошо, если часа на два-три приличного боя.
Если из крепости быстро подмогу и боеприпасы не пришлют, как держать такую ораву самураев? На Фока или Рейса надежды нет никакой, но Роман Иссидорович, тот не бросит. Телеграмму обо всем этом бардаке Макарову в штаб срочно! Пусть подумают, кстати: нам сейчас очень бы пригодилась в Дальнем пара-тройка мортир с Золотой горы, может быть, смогут на чем-то привезти. В док поставим, там их не сковырнут. Все. Поповичи! По вагонам раненых! Американца не забудьте.
