После решения кадрового вопроса с «Авророй» и распределения работ на кораблях на первоочередные и «терпящие отлагательства» (в последний пункт попал и ремонт трофейного японского эсминца, уже получившего имя «Восходящий», но опять выброшенного из дока – ремонт крейсеров был более приоритетной задачей) настало время главного – планирования будущих операций.
В который раз Петрович поймал себя на том, что он полностью сменил приоритеты. То, что в Москве перед компом казалось самым главным – перевооружение кораблей и смена тактики, сейчас стояло на последнем месте в списке. Ну какой смысл перевооружать корабли и мечтать о красивых и эффективных маневрах при таком уровне подготовки матросов и командиров? Первым все равно из чего промахиваться, из старой восьмидюймовки или новейшего орудия Виккерса, а вторые… Тут еще хуже все, увы. Только на обучение сносному маневрированию ВОКа ушли месяцы. А теперь, с приходом «Осляби» и «Авроры», надо начинать мочало с начала… Напиться, что ли? Так и этого нельзя, сегодня еще в штабе веселье предстоит. Небогатов, Хлодовский, Щеглов и Гревениц уже извелись, поди…
– Господин контр-адмирал, к вам Лейков, прикажете пустить? – раздался из приоткрытой двери голос флаг-офицера.
– Да уж, конечно… – задумчиво потянул Руднев, прикидывая, что именно опять могло понадобиться от него человеку, который, собственно говоря, и заварил всю эту кашу с перемещениями в прошлое. До сегодняшнего дня лже-Лейков старался не попадаться на глаза Петровичу без крайней необходимости. Так что его визит был для Руднева сюрпризом и весьма интриговал. После должного приветствия бывший профессор перешел к делу.
– Всеволод Федорович, это вы в Питер Вадику отправляли мои соображения по поводу того, чем я могу помочь Русскому флоту?
– Ну, положим, не Вадику, а доктору Банщикову, лицу, приближенному к императору, без пяти минут отцу русского дворянства и тому подобное, не забывайтесь… Да, отправлял, для участия в умственном штурме, что мне одному-то голову ломать? А в чем, собственно, дело? Только быстро, у нас в штабе через час кое-что намечено, опаздывать никак не могу.
– Это для вас он «особа приближенная», а я его с пяти лет знаю. На глазах вырос, можно сказать. Ну, да не суть. Просто ему моя идея с магнитными минами понравилась, и он…
– Стоп. В эту войну нам это физически не успеть, это же на годы работа. Дай бы бог к Первой мировой поиметь надежно работающий образец прибора, достаточно компактный для установки в мину. Ведь обсуждали мы это уже с вами! Чего опять-то, по второму разу?
– Нет, я не про мину. Просто нашему мальчику…
Руднев поперхнулся чаем и сделал мысленную заметку: надо будет обязательно напомнить Вадику, кто он есть такое, по версии Фридлендера.
…пришла в голову идея, как можно эти наработки использовать при Дворе…
– Что?! Использовать магнитные мины? При
– Нет-нет! Не мины, конечно, магнитный колебательный контур. У него кроме мин есть еще пара интересных применений, вот о них меня Вадюша в телеграмме и спросил. Но чтобы это все собрать и запустить, мне надо быть в Питере самому… Может, отпустите?
Спустя полчаса, взяв с Лейкова клятвенное обещание закончить монтаж и отладку новых радиостанций на всех кораблях эскадры перед отбытием в Питер, Руднев в принципе согласился на его отъезд в столицу. Дело, если оно выгорит, и правда того стоило. А во Владике Лейкову больше работы не оставалось, даже подшипники на «Варяге» поменяют и без него. Это же не радиотехника, а простая паровая машина тройного расширения, по ней и тут спецов хватает.
Очередной, уже рутинный для штаба ВОКа выход в крейсерство «ловчего трио» подходил к концу. Еще пару дней на проверку транспортов со шхунами, и уголь неизбежно заканчивался, предопределяя дальнейший курс пары из «Авроры» и «Лены»: Владивосток. Вначале с ними шла еще и «Кама». ВОК продолжал исповедовать удачный принцип охоты тройками: два ВпКр на один нормальный крейсер. Но замученный постоянными поломками ее машины, новый командир «Авроры» отослал ее в базу с первым и пока единственным захваченным транспортом-контрабандистом. Ну кто, спрашивается, заставлял владельцев большого американского парохода «Фриско-ранер», порт приписки Сан-Франциско, везти кардиф[21] в Японию во время войны? А уж его попытка уйти от «Камы» была скорее не смелостью, а просто глупостью. Русский корабль хотя и не обладал запасом скорости для догона 13-узлового парохода до темноты, может, в расчете именно на такой случай его и назвали «раннером», но зато в рубке кормовой надстройки преследователя стоял искровой телеграф, в пользовании которым на ВОКе тренировались ежедневно.
