Пушкарь поднес факел к отверстию у запаянного конца ствола: громыхнул выстрел, Баси и пушка окутались дымом. Ядро улетело примерно на двести метров, вызвав небольшой всплеск в море.
— Грам, огонь!
Грохот второй пушки был сильнее, но даже сквозь грохот услышал крик. Густые клубы дыма мешали рассмотреть картину, я рванулся к пушке. Ствол разорвало в двух местах, тыльная часть — разворочена, а несколько его фрагментов просто отсутствовало. Один из осколков торчал в животе Грама, в судорогах лежавшего на спине. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: одним пушкарем у меня стало меньше… Кусок чугуна размером с ладонь распорол ему живот, застряв в правом подреберье. Вскоре Грам затих.
Подбежавшие мои телохранители с ужасом взирали на развороченную пушку, не решаясь нарушить молчание.
— Он всегда много пороха сыпал, — дрожащим голосом произнес Баси, шокированный произошедшим с его напарником.
— С пушками завязываем, пока не найдем специалиста, разбирающегося в этом. Терс, пусть семья Грама будет поставлена на пожизненное довольствие, они потеряли кормильца.
— Баси, назначаю тебя старшим за сохранностью оставшихся пушек и пороха. Ухаживай за пушками, но стрелять пока не будем, хватит нам одного Грама.
— В Мехике есть опытный пушкарь Нарм, он учил меня и Грама, — подал голос немного успокоившийся Баси.
— Хорошо, на месте посмотрим, что он знает. Но обучал вас плохо, вы порох сыпете, сколько вам в голову придет, — бросил в сердцах, уходя с места трагедии.
Было жаль погибшего пушкаря, но теперь всё стало на свои места: на пушки пока рассчитывать нельзя. Воевать придется по старинке: луками, мечами, копьями. Если кузнецы смогут помочь — то ещё и арбалетами. Ну еще есть кавалерия, правда, я не думал о ее количестве.
— Терс, сколько конных воинов в Берлине, не считая твоего брата и десяти его всадников?
— Четыре десятка наберется, если всех посчитать. А почему Ты спрашиваешь, Макс Са?
— Да вот подумал: а что, если нам провести рейд на вражеские территории? Пятидесяти всадников хватит, чтобы навести изрядный шорох.
— Навести шороху? — переспросил собеседник, стараясь не отставать от меня.
— Это значит — немного поубивать врагов, внести страх в их ряды, можно пару деревень сжечь. Заодно попытаться захватить парочку пленных и выпытать у них нужную информацию, — пояснил Терсу, оттираемому в сторону могучими братьями Лутовыми.
— А мне можно навести шороху? — просящим голосом поинтересовался Терс, заглядывая мне в глаза.
Я уже хотел отказаться, но, увидев такое жалобное лицо, согласился:
— Почему бы и нет? Для конного отряда это вопрос трех-четырех дней. Не думаю, что за это время Берлин почувствует безвластие.
— Мы с братьями хорошо знакомы с лошадями, — пробасил над ухом Богдан.
— Терс, отбери два десятка лучших всадников, и еще нужно десять лошадей для братьев Богдана.
— Но их же всего пятеро? — удивился Терс.
— Да, но ни одна современная лошадь таких гигантов долго не выдержит. Им нужны сменные. Завтра проверим, как работают арбалеты, и выступим в разведку. Заодно проверим, как несет службу наш гарнизон в Мехике.
К моему огромному сожалению, ни один из трех образцов представленных арбалетов меня не устроил. Кузнецы Берлина во время нашего общения кивали головой, высказывая дельные мысли. Когда дело дошло до изготовления опытных образцов, каждый из них внес в конструкцию арбалета изменения, на их взгляд, просто необходимые для такого оружия. Один арбалет вообще представлял собой произведение искусства в области ковки. Он был сплошь украшен коваными завитушками и весил никак не меньше двадцати килограммов.
— Вот на какой хрен всё эти завитушки, какая от них польза? — орал на детин, боязливо вжимавших головы в плечи при виде моего гнева.
— Это оружие Великого Духа, оно должно быть красивым, — робко подал голос кузнец Рафим, чей арбалет мне трудно было вообще удержать в руках.
— Ты мозги свои прожег на своей кузне! Кто в состоянии держать эту красоту на вытянутых руках, олух ты Царя небесного? Оружие не должно быть красивым, оно должно быть практичным, ибо предназначено для убийства, а не для того, чтобы им любовались.
Еще раз попробовав удержать громоздкий арбалет на вытянутых руках, уронил его на пол. Это для силача кузнеца он — игрушка, для среднестатистического же воина — просто неподъемное оружие.
— Не годится, убери всю ковку, его надо сделать легким, чтобы из него могла стрелять даже женщина.
Сам механизм спуска был сделан добротно. Если арбалет доработать, он, возможно, будет самым лучшим из трех представленных образцов. Два других арбалета невозможно натянуть даже мне: плечи были из такой толстой стали, что для натяжения тетивы потребовалась бы лебедка.
