– Метите на трон, о котором многие только мечтают? – осторожно вымолвил вопрос Морс, сложив руки на груди.
– Только планы, Генеральный Инспектор. А теперь, давайте забудем об этом разговоре, иначе нам снова придётся воевать и бегать по распаханной земле… в лучшем случае.
– Так против кого играем, и кто с нами? – Разойдясь губами в ехидной улыбке, въедливо спросил Морс, потерев руки.
– Хороший вопрос. Против нас играет вся расфуфыренная имперская неоаристократия, нацепившая на себя маски верности Архитканцлеру. Улыбаясь нам в лицо, под своими масками они таят злобу и оскал. Неоаристократия только и мечтает скинуть нас подальше от Рима. А кто же с нами? – Риторический вопрос прозвучал так же холодно и без эмоционально. – Я думаю тот расклад, который нам и позволил выиграть эту партию.
– Империал-Рояль? – усмехнулся Сантьяго Морс
– Да.
Спустя месяц. Марсель.
Стоит прекрасный полдень и город, славный и великолепный полон неугасаемой жизни. Миллионы людей в нём работают на благо всей страны, и полны истового рвения трудиться. Высокие здания в центре града образуют целый лес, края города похожи на нескончаемые приниженные пространства, а берег, старый добрый лазурный берег, визитная карточка Марселя, наполнен множеством отдыхающих людей.
Только центр внимания сейчас не главная достопримечательность города, а скромная церковь, выкрашенная в белый цвет, являя собой образ чистоты и полной молитвенной тишины посреди городского шума. Три золотых купола возвышаются к небесам и сияют подобно маяку. Площадка возле храма расчищена, и справа виднеется квадратное здание епархии, слева же пара архитектурных ансамблей, посвящённых значимым событиям в городе.
Возле храма множество людей в простой одежде, пара десятков храмовников с автоматами бродят возле забора, неся неусыпный дозор. Внутри же церкви ещё больше людей, которые хотят зреть великое таинство.
– Помнишь, как мы тут были в прошлый раз? – прозвучал вопрос от мужчины в сером пиджаке, такого же цвета брюках и чёрных остроносых туфлях; его лицо с грубыми чертами взирает на ступени церкви. – А? Помнишь, как тут гремели битвы, как мы сражались за жизнь?
Второй человек, к которому был обращён вопрос – высокий стройный мужчина, с чёрным длинным волосом, на котором вороной камзол из кожи, рубашка цвета угля, высокие сапоги и штаны, не отличающиеся по тону от остальной одежды. Его бледное зрелое лицо уставлено на церковь, глаза насыщенного зелёного цвета взирают на купала храма.
– Брат, – доносится воззвание, – ты меня слышал?
– Да, Яго, – ответом стала холодная меланхоличная речь. – Я тебя слышал. Конечно помню… помню Марсель в огне… помню Прованскую Республику и то, как нас потом закинули на Пиренейский полуостров.
– Эх, какие были времена. Слава, доблесть и честь Империи.
– Не тебе о них вспоминать Яго, не тебе… или ты забыл про то, как поступил с нами в Великом Коринфе?
– Проклятье, брат, я говорил тебе, что я исполнял приказ, – разозлился мужчина и приблизился вплотную к Данте, но под тяжёлым взором храмовников ступил назад. – Я, признаю, виноват в том, что случилось, но я не мог поступить иначе.
– Почему же ты тогда бежал? Яго, почему ты оставил меня одного? – голос Данте неестественно дрогнул, и магистр полез в карман Камзола, через секунду ладонь снова появилась, только меж пальцев была зажата таблетка, которую он мгновенно проглотил.
– Что-то ты совсем расклеился, братец.
– Слишком трудно в последнее время. Чувства… эмоции… они…
– Не говори, что б тебя, – оборвал его Яго и тяжело выдохнул. – Если найдёшь в себе силы, прости меня, я тебя очень прошу.
Пару секунд помедлив, снова звучит вопрос – Яго желает сменить тему для разговора:
– Кто там проводит венчание? Флорентин?
– Да, он самый. Как же Эмилии и Андрагасту повезло, что их обвенчает сам Верховный Отец, – ответил Данте и на мгновение ушёл в воспоминания, вспомнив Официальное объявление Круга Кардиналов Империал Экклесиас, напечатанного в Римском Вестнике – «На должность Верховного Отца учреждён приказом Архиканцлера и Императора, почётного тирана Иллирии и понтификария Рима, Флорентин Антинори. Круг Кардиналов полностью поддерживает это решение и приветствует возвращение прошлого Верховного Отца вновь на священный пост. Круг Кардиналов выражает свою уверенность, что мудрость и опыт Флорентина Антинори направит нашу праведную Церковь в правильное русло».
– Ты прав, Данте. А чего ты сам не захотел поучаствовать в таинстве? Там и родители, и Морс и даже Калья пришла, несмотря на её новые парламентские обязанности.
– Мне слишком тяжело смотреть на это… думаю, ты сам понимаешь, почему и я напомнить не хочу. Так же был в церкви и так же…
– Ох, брат, столько времени прошло, да сколько можно? – чуть вспылил Яго. – Пора уже забыть всё, что произошло тогда, ты же только кромсаешь себя воспоминаниями.
– Великий Коринф… Балканы… я их никогда не забуду, и ты это знаешь.
– Данте, ты сам понимаешь, что былого не вернёшь, нужно смотреть вперёд. Поверь, я думаю… знаю, что они смотрят на тебя оттуда, где сияет неугасимый свет Его любви.
