– Да, священные тексты о «Часе дьявола», сказание о «Эпохе постогоморризации Европы», времени, которое предшествовало Великой Европейской Ночи или «Часу дьявола», так же ещё множество вещей, пришедши из той эпохи. Есть и артефакты поновее, даже моего времени, когда ещё существовала Информократия.
– Плохо тогда было вашему брату, – спокойно, но с толикой язвы сказал мужчина у окна. – Гнали вас тогда на эшафот и загоняли под пяту.
– Любая власть от Бога, – по-старчески тяжело дыша начал старик. – Всё, что творится – творится по воле Его, которая никогда нами не будет постигнута.
– Это точно, – не желая спорить на эту тему, заключил мужчина. – Кажется, что этот безумный мир уже ничего не спасёт.
– Один раз уже людям дали спастись, точнее возможность сберечь души от вечного огня, но насколько же мы безумны, что меняем спасение на что-то ненужное. И вся история перед Великим Кризисом – это акт отречения от Бога, за что мы были и подвергнуты Его гневу.
– Тогда этот мир не достоин спасения, раз так опрометчиво поступил с Его жертвой.
– Ты не прав, – тяжело дыша, говорит мужчина на кресле. – Есть на Земле ещё люди, которые могут войти в Его Царство и ими молитвами, мы грешные, ещё живы.
– Ладно, – прервал всех мужчина, сидящий за стулом у стола. – Приготовимся к встрече.
И когда эти слова слетели с губ, дверь комнаты заскрипела, возвещая о новых гостях. Все обратили внимание на источник звука. В проходе появилась фигура. Это оказался высокий мужчина, и, несмотря на повисший сумрак можно было разглядеть его основную одежду – чёрный камзол, такого же цвета штаны и сапоги.
– Магистр Данте, похоже, это ваше место, – прозвучали слова с толикой покорности и мужчина, сидевший за ним, поспешил встать из-за стола. – Присаживайтесь, пожалуйста.
– Карамазов, это вы. Искренне рад встречи, – словно оксюмороном последовала реплика старого хозяина помещения, когда его речь была выдана с такой эмоциональностью, с которой говорят машины.
Посмотрев на старого седого пожилого мужчину, облачённого в испачканную одежду, везде истёртую, пропитанную потом и грязью, обычного работяги, Магистр обратился:
– Бывший Верховный Отец Флорентин Антинори, я счастлив вас сегодня видеть, – сказал Данте, при этом попытавшись подшутить. – Почему-то всегда так священников и представлял, – кинул Магистр, только чуть позже уловив, что его шутка вкупе с абсолютным холодом в эмоциях похожа на издёвку.
– Позвольте представиться, я…
– Инспектор Морс, – обратил речь Магистр в сторону окна, оборвав мужчину у подоконника.
– Как вы быстро сюда добрались? – тут же поинтересовался Карамазов.
Данте обратил на него свой холодный взгляд и так же прохладно ответил:
– У меня был реактивный самолёт. А потом, сюда в горы, я долетел на вертолёте, который под этот буран практически бесшумно сел.
«Что за несуразица?» – подумал Карамазов – «Самолёт и вертолёт в бурю? Что же ты темнишь?».
После того, как губы Данте сомкнулись, в кабинет вошли ещё два человека, появление которых не было неожиданным, но стало довольно приятным для всех, без исключения.
Первым изволил пройти высокий мужчина, облачённый в обычную военную куртку и штаны серо-чёрной пиксельной раскраски, а на ногах военные берцы. Даже в сумраке ночи было видно, что вся одежда новая, практически только что сошедшая с производства. В объятиях мрака были слабо различимы черты лица этого человека, но основное угадывалось совершенно просто – лицо, имеющие очертание квадрата, в основном мощные, даже грубые, очертания, мощный подбородок, крупные губы и блеснувшие в свете луны светло-голубые глаза, отдавшие чем-то оттенком самого лунного света.
– Ох, Тит, – удивился Карамазов. – Ты выжил.
– Не только, – послышалась безжизненная речь. – Он преуспел там, где нам даже и не снилось. Тит, проходи, – хладно потребовал Данте и добавил. – Ну, теперь вся ваша Тетрархия в сборе, можно начать переговоры.
За крупным мужчиной прошла низкая фигура, чьи очертания под лучами холодного лунного света сильно напоминали формы девушки, несмотря на то, что она была одета в мешковатые чёрные одежды.
– Эмилия, – чуть ли не воскликнув внезапно и, причём довольно бодро и живо сказал человек, стоявший у стола.
– Карамазов? – слегка перепугано от неожиданности, что её окликнут, вопросительно сказала девушка, причём скинув капюшон.
Когда лоскут ткани оказался на спине, на лицо девушки сразу же упали лучи лунного света, которые еле как пробирались из-за поднятх ледяным ветром миллиардов снежинок. Чёрные волосы девушки сразу же отдали шёлковым блеском, прекрасные и во многом милые черты лица стали отражением совершенства, по мыслям одного из присутствующих, а серебряные глаза играли внутренним светом.
– Это Эмилия, господа, та прекрасная девушка, благодаря которой мы собрались сегодня, – как-то скоротечно выдавил из себя Карамазов и, подойдя, встал рядом с ней, что сильно удивило собравшихся.
