Милиний видя, что его слова вызвали замешательство, добавил.
- Или кто-то из вас, взрощенных в священном лесу Местальэ, сомневается в моще Тиаро Ментору, подарка неведомых первородной расе?
Тамалий покосился на старика. Обычно осторожный Милиний, сегодня явно призывал к резким и опрометчивым действиям. Среди совета послышались «нет». Никто из светлых эльфов, сидящих в этом шатре и шедших в армии Тамалия, ни на один миг не сомневался в силе Короны Мрака. Тем более сам король ощутивший прикосновение древней мощи в своих руках… Но прекрасно помнил Тамалий и слова Альфии, лицо той, кто принесла Тиаро Менториум в обитель эльфов. Нужно было проявлять осторожность в этой войне. И быть последовательным в своих действиях.
Король поднял руку, прося внимания.
- Я считаю, что будет правильным не форсировать события. Если отталки-ваться от этой логики, то магов не было уже в Сертаге, первом городе, по-встречавшемся на нашем пути. Все мы знаем, что собраться в едином месте магам не составит большого труда. Поэтому с этим придется считаться лишь как со свершившимся фактом. Однако в словах Милиния есть большая доля логики. Возможно, нам действительно стоит отойти от первоначального плана и свернуть к Курнему, где мы собираемся разбить лагерь для атак на Акран. Тогда, захватив Курнем, у нас появится возможность получить в свое распоряжение больше времени для подготовки к штурму перед тем, как ряды армии Местальэ пополнит мой сын Бордерик, и к стенам столицы Империи подойдут союзники, что позволит нанести наш удар наверняка и всем вместе, – сказал он.
В шатре послышались одобрительные голоса. Милиний взвесил слова Тамалия и закивал, показывая всем своим видом, что король прав.
- У кого-нибудь еще есть идеи?
Никто не ответил.
- Тогда сейчас же сворачиваем и выступаем на Курнем. Мы должны взять город уже завтра к вечеру.
Тамалий смотрел из окна Капитолия, как его воины воодушевленные жаждой крови и легкой расправы превращали Курнем в руины. Армия светлых эльфов стояла в городе почти сутки. Город сдался без боя, рассчитывая, что лесные жители сжалятся над горожанами и предоставят перемирие, которого те так жаждали. Но нет. Местальэ не знал пощады в этой войне. По всему городу горели костры, в которых сжигали слуг Спасителя и тех немногих магов, что остались в городе, делая с ними все то же самое, что делали люди с эльфами, когда шла та, поработительная война много лет назад. Улицы были заставлены виселицами, на которых каченели трупы, утыканные стрелами. Эльфы, развлекаясь, обстреливали повешенных курнемианцев, соревнуясь в меткости стрельбы из лука и в бросках копий. Этот город в отличие от Сертага и Ломена успел узнать, что такое Черная смерть. Когда светлые вошли на его улицы, они столкнулись с вонью и гниением разлагающихся тел. Многие жители проявляли безразличие к происходившему, принимая смерть от копья или стрелы, как благо и избавление. Но больше всего ненависть жителей священного леса вызывали те, кто при виде отрядов лесных воинов начинал петь молитвы какому-то Спасителю, славя его и утверждая, что Чума и атаки нелюди - это есть расплата за их грехи. Их ждала самая жестокая расправа, уготовленная людям жителями вечнозеленого Местальэ. Они верили в какой-то последний день, верили, что каждому воздастся за грехи свои. Тамалий был наслышен про распространившуюся среди хумансов сказку о неком Спасителе-чудотворце и относился к ней не более чем с презрением, как к никчемной попытке людей замолить свои злодеяния. Нет, свои грехи можно было смыть только кровью. Король одернул занавеску и отошел от окна.
