— Мы можем это остановить? — повернулся к нему Павел.
— Боюсь, уже нет, — отрицательно покачал головой Кренц. — Только если Москва…
Телефон на президентском столе тихо зазвонил. Павел быстрыми шагами подошел к аппарату и снял трубку.
— Молотов на проводе, — предельно усталым голосом произнес секретарь.
— Соединяйте.
В трубке щелкнуло, после чего Павел услышал голос своего бывшего начальника:
— Здравствуйте, товарищ Сергеев.
— Здравствуйте, Вячеслав Михайлович, — отозвался Павел.
— Я звоню из кабинета товарища Сталина, — скрежещущим голосом проговорил Молотов. — Только что закончилось экстренное заседание сокращенного состава Политбюро. Должен сообщить вам, что на заседании принято решение воспользоваться сложившейся в Северороссии ситуацией для упрочения позиций социалистического блока в Европе. В связи с этим мы решили предпринять определенные действия на внешнеполитической арене в ближайшие часы. Вам пока не рекомендуется существенно увеличивать зону конфликта, однако предлагается закрепить достигнутый военный успех в известном вам приграничном районе. Необходимо сообщить по радио о произошедшей вчера провокации западной военщины, приведшей к локальным стычкам на границе.
— Ясно, — с замиранием сердца произнес Павел.
Теперь он понимал, что весь этот конфликт стремительно становится составной частью очень большой игры… с непредсказуемым финалом.
— Мы не можем пока точно прогнозировать, — продолжил Молотов, — как будут развиваться события, однако Политбюро считает, что вам целесообразнее перегруппировать войска в соответствии с планом «А». Соответствующие распоряжения товарищу Григорьянцу уже направлены. Товарищ Сталин считает, что мы не можем упускать столь удачный политический момент. Противник проявился как явный агрессор, а Советский Союз имеет явное преимущество в численности войск и всех видах сухопутных вооружений. Вы меня поняли, товарищ Сергеев?
— Понятно, будет сделано, — проговорил Павел, опускаясь в кресло.
Ему вдруг стало душно настолько, что он резким движением ослабил галстук и расстегнул ворот рубашки. В голове пульсировала мысль: ««А», атака, наступление… Третья мировая». В трубке уже звучали короткие гудки.
Алексей посмотрел на часы. Было пять минут одиннадцатого утра. Его кабинет, давно переставший напоминать тихое рабочее помещение и превратившийся в зал, в котором постоянно совещались, спорили, курили и даже дремали люди, пропитался запахом табака и кофе. Телефон на столе тихо запел. Алексей мгновенно схватил трубку.
— Президент США, — коротко доложил секретарь.
— Соединяйте.
— Здравствуйте, господин Татищев, — услышал он вскоре скрежещущий голос Трумэна.
— Здравствуйте, — отозвался Алексей по-английски.
— У меня для вас важные новости, — сообщил Трумэн. — Советский Союз, основываясь на происходящих на вашей границе событиях и обвиняя НАТО в агрессии, выдвинул нам ультиматум с целым рядом неприемлемых условий. Одновременно советские танки вышли к границе Западного Берлина и максимально выдвинулись на запад, соблюдая боевые порядки. Я принял решение не идти на поводу у Сталина. Только что мной отдан приказ о приведении всех воинских частей США в Европе и Азии в состояние полной боевой готовности. Уже сейчас на самолеты стратегической авиации, базирующиеся в Европе, идет погрузка специальных бомб. Вы меня поняли? Мы не оставим вашу маленькую страну в беде.
— Господин Трумэн, — почти прохрипел Алексей, — вы отдаете себе отчет…
— Разумеется, — щелкнула трубка. — Глупо упускать такой благоприятный политический момент. Противник выглядит явным агрессором, а Западный блок имеет решительное преимущество в ядерном и военно-морском потенциале. В общем, как только в Берлине прозвучит первый выстрел, считайте, что вашего новгородского недруга Сергеева уже нет в живых. Мои летчики позаботятся об этом. Желаю удачи.
— Всего доброго, господин Трумэн.
Повесив трубку, Алексей несколько минут тупо смотрел перед собой, после чего обратился к собравшимся в кабинете:
— Господа, я прошу вас оставить меня на полчаса.
— Что? — удивленно поднял брови О'Нейл.
— Вон! — рявкнул Алексей.
Люди начали медленно подниматься со своих мест и выходить. Когда за последним из них закрылась дверь, Алексей поднял трубку аппарата связи с секретарем.
— Вольфганг, — проговорил он, — соедините меня с Новгородом, с Павлом Сергеевым.
— Что? — не понял секретарь.
— Я говорю, с президентом Североросской Народной Республики! — гаркнул Алексей. — Есть же какал-то связь. Наберите новгородскую телефонную станцию.
— По открытой линии?!
— Да, черт побери. Немедленно.
— Слушаюсь, — совершенно обескураженным голосом отозвался Вольфганг.
Павел заслушивал доклад министра государственной безопасности Кренца о готовности его министерства к работе в чрезвычайных обстоятельствах, когда на столе зазвонил телефон.
— Слушаю, — снял он трубку.
— На проводе Алексей Татищев, — произнес совершенно растерянный секретарь.
— Что?!
— Алексей Татищев, президент…
— Я знаю, — обрубил Павел, делая Кренцу знак выйти из кабинета, — соединяйте.
