— Кроме того, — усмехнулся Алексей, — я действительно считаю, что Василий вполне дорос до того уровня, когда он сможет принять на себя полную ответственность за судьбу страны. Кроме того, по нашим прогнозам, в ближайшие годы основная борьба для Северороссии будет развиваться именно на экономическом фронте. Современный мир таков, что, пока мы не достигнем более высокого уровня в промышленности и финансах, мы не сможем играть достаточно серьезную партию ни в дипломатии, ни на военной арене.
— Что же, господа, — кивнул принц, поднимаясь, — ваши слова весьма убедительны. Через полтора-два часа сюда приедет мой сын, с которым мы сможем продолжить обсуждение перспектив развития Северороссии. Как глава дома Стюартов, я полагаю, что мой сын Генрих может принять корону на предложенных вами условиях. А сейчас прошу вас оказать мне честь, отобедав со мной.
Гости встали, галантно поклонились. Всем присутствующим в зале было ясно, что здесь, в тихом домике в Швейцарских Альпах, принято решение, которое во многом определит жизнь нескольких поколений граждан Северороссии.
За иллюминатором медленно проплывали Альпийские горы. Президентский самолет только что взял курс на Петербург и теперь медленно набирал высоту в лазоревом небе. Путилов подошел к Алексею, праздно наблюдавшему за проплывающим внизу пейзажем, опустился в соседнее кресло и произнес:
— По-моему, мы с вами неплохо поработали.
— По-моему, тоже, — согласился Алексей, не оборачиваясь.
— Не ожидал, что мое предложение поискать варианты более стабильного государственного устройства приведут вот к этому, — хмыкнул Путилов. — Ваша идея была столь же оригинальна, сколь и не нова.
— Новые проблемы иногда решаются старыми способами, — пожал плечами Алексей. — В конце концов, за последнюю тысячу лет люди слишком мало изменились, чтобы для них пришлось искать некие принципиально новые формы государственного правления. Хотя я бы эту форму не назвал более стабильной. То, что мы пытаемся претворить в жизнь сейчас, это стабильная система для тех условий, которые мы имеем сейчас. Мы говорим о стране с мощной растущей экономикой, с развитой социальной структурой и гражданскими институтами. Мы с вами лишь вводим новый стабилизатор, незаинтересованного третейского судью, который будет пользоваться общим доверием. Попробуйте ввести эту систему сейчас в СССР, и эффект будет прямо противоположным. Никакой конституционности ожидать и не приходится. Будут новый царь-батюшка с неограниченными полномочиями и его подданные-рабы. Нет, систему надо все время корректировать в соответствии с внутренними и внешними условиями. Универсальных моделей не существует.
— А скажите, Алексей Викторович, — вкрадчиво осведомился Путилов, — откуда у вас такая убежденность в скорой кончине коммунистической системы?
— Не сказал бы, что скорой, — возразил Алексей. — Я не уверен, что увижу ее кончину.
— Берия проводит рыночные реформы, — произнес Путилов.
— Ленин тридцать лет назад их тоже проводил. А потом были тридцатые… и сороковые. В коммунистической системе меня волнует не столько экономическая политика, сколько подавление прав и свобод граждан, тоталитаризм. А вот в этом плане в Советском Союзе кардинальных изменений нет. Выпущены некоторые партийные работники, репрессированные Сталиным. Посажены выдвиженцы Хрущева и Молотова. Но это, так сказать, смена декораций. Любому советскому гражданину за малейшее сомнение в непогрешимости советской власти грозит лагерь, а за желание выехать за границу — расстрел. Притом в последнее время началось даже закручивание гаек. Сталин в начале пятидесятых терпел так называемых «стиляг», молодежь, увлекающуюся западным образом жизни. А вот Берия пересажал их всех. Так что если рассматривать коммунизм не как экономическую модель, а как систему подавления личности государственным аппаратом, он все так же крепок.
— Право слово, — покачал головой Путилов, — я хотел сказать то же самое. А еще я хотел сказать, что экономически советский блок силен как никогда. Что хоть и несколько сокращенная, но все же весьма грозная армия по-прежнему представляет серьезную угрозу западному миру. Что мобилизационный потенциал Советского Союза намного превосходит американский. Конечно, наметилась некая напряженность в отношениях между Москвой и Пекином. Но, я полагаю, это не приведет к слишком уж кардинальному ослаблению советского блока. У Берии есть и противоречия с Берлином и Новгородом. Но, простите меня, приструнить Ульбрихта и Сергеева могут даже командующие советскими войсками, дислоцированными на их территории. С моей точки зрения, сейчас речь пойдет о формировании мощной империи с центром в Москве. И эта империя будет вполне в состоянии просуществовать несколько сотен лет.
