Противостояние полностью

– Я бы сказал, что это земной символ договора, заключенного с Богом, – ответил Гарольд, и его глаза чуть затуманились. – Как святое причастие или священные коровы в Индии.

Стью при этом чуть оживился.

– Да, похоже. Эти коровы… им позволяют бродить по улицам и вызывать автомобильные пробки, верно? Они могут заходить в магазины и покинуть город.

– Да, – согласился Гарольд. – Но большинство этих коров больны, Стью. Они всегда на грани истощения. У некоторых туберкулез. И все потому, что они – символ. Люди убеждены, что Бог позаботится о них, точно так же, как наши люди убеждены, что Бог позаботится о матушке Абагейл. Но я сомневаюсь, что Бог считает правильным положение, когда люди позволяют бедной бессловесной корове бродить по округе, мучаясь от боли.

Лицо Ральфа на мгновение потемнело, и Стью знал, что тот сейчас чувствует. Он и сам ощущал то же самое, а потому мог оценить, сколь многое значит для него матушка Абагейл. Ему казалось, что Гарольд балансирует на грани святотатства.

– В любом случае мы не можем изменить отношения к ней наших людей… – Гарольд резко ушел от темы индийских священных коров.

– И не хотим, – быстро вставил Ральф.

– Точно! – воскликнул Гарольд. – В конце концов, она собрала нас воедино, и не только с помощью радио. Моя идея такова: мы оседлаем наши верные мотоциклы и проведем вторую половину дня, обследуя западную часть Боулдера. Если будем держаться достаточно близко, то сможем поддерживать связь с помощью портативных раций.

Стью кивнул. Именно этого ему, собственно, и хотелось. Священные коровы или нет, Бог или нет, он считал, что это неправильно – оставлять ее бродить в одиночестве по окрестностям Боулдера. Это не имело никакого отношения к религии. Это было просто черствое безразличие.

– И если мы ее найдем, то сможем спросить, не нужно ли ей чего, – закончил Гарольд.

– К примеру, не подвезти ли ее до города, – добавил Ральф.

– Мы хотя бы будем знать, где она.

– Хорошо, – кивнул Стью. – Я думаю, это чертовски хорошая идея, Гарольд. Позволь мне только оставить записку Фрэн.

Но пока он писал записку, его не оставляло желание обернуться на Гарольда – посмотреть, что делает Гарольд и каково выражение его глаз.

Гарольд попросил и получил добро на разведку извилистой дороги между Боулдером и Нидерландом, поскольку практиче ски не сомневался, что матушка Абагейл этим путем не пойдет. Он сам едва ли сумел бы добраться пешком от Боулдера до Нидерланда за один световой день, а уж этой безумной старой манде такое точно было не под силу. Но он получил возможность проехаться на мотоцикле не торопясь и многое обдумать.

Теперь, без четверти семь, он уже возвращался назад. Его «хонда» стояла на площадке для отдыха, а сам он сидел за столиком для пикников, ел копченые колбаски «Слим джимс» и запивал их колой. На руле «хонды» висела рация с полностью выдвинутой антенной, и из нее доносился чуть искажаемый помехами голос Ральфа Брентнера. Связь была только на небольшом расстоянии, а Ральф находился на склоне Флагштоковой горы.

– …Рассветный амфитеатр… ее тут нет… здесь льет дождь.

Потом раздался голос Стью, более громкий и близкий. Он был в парке Чатокуа, расположенном в четырех милях от площадки отдыха, где перекусывал Гарольд.

– Повтори снова, Ральф.

Вновь голос Ральфа, настоящий рев. «Может, он докричится до инсульта, – подумал Гарольд. – Тогда бы день точно не пропал зря».

– Ее здесь нет! Я еду вниз, пока не стемнело! Прием!

– Понял. – В голосе Стью слышалось разочарование. – Гарольд, ты где? – Гарольд поднялся, вытирая жирные от колбасок руки о джинсы. – Гарольд! Вызываю Гарольда Лаудера! Ты меня слышишь, Гарольд?

Гарольд показал рации средний палец – трахальный палец, как называли его неандертальцы старшей школы Оганквита. Потом нажал кнопку передачи и ответил приятным голосом с легкой ноткой разочарования:

– Я здесь. Отходил чуть в сторону… вроде бы что-то увидел в кювете. Чью-то старую куртку. Прием.

– Да, хорошо. Почему бы тебе не приехать в Чатокуа, Гарольд? Здесь и подождем Ральфа.

Нравится отдавать приказы, да, говнюк? У меня, возможно, кое-что припасено для тебя. Да, возможно, припасено.

– Гарольд, слышишь меня?

– Да. Извини, Стью. Задумался. Я подъеду через пятнадцать минут.

– Ты слышишь, Ральф? – проревел Стью, заставив Гарольда поморщиться. Теперь он показал палец голосу Стью, хмуро улыбаясь. А этого не хочешь, ублюдок с Дикого Запада?

– Понял, ты будешь в парке Чатокуа, – прорвался сквозь статические помехи голос Ральфа. – Уже еду. Конец связи.

– И я еду, – откликнулся Гарольд. – Конец связи.